Вальдо попытался сбежать. Зеленый Привет, крича и хлопая крыльями, завис перед его лицом, останавливая его, и он стал похож на болтающуюся губку, молотящую воздух. Бык наклонил голову и атаковал. Я видела, как он с яростным ревом подкинул Вальдо на рогах, и с Вальдо было покончено.

Воздух над двором теперь наполнился золотом и синевой быка, краснотой Блодред и зеленью Зеленого Привета. Я искала и искала, но не находила Страшилу, и мое сердце едва не остановилось от страха за него. А потом я почувствовала его шерсть на тыльной стороне ладони и холод его носа – словно прощание перед тем, как он тоже оказался наверху – серые полосы и пятна Зверя Севера.

Хранители оставались такими же, какими мы их знали, но в то же время стали более могущественной версией себя. Двор потемнел от их громадных фигур, когда они скользили и сплетались над нами, а потом с единым оглушительным ревом радости двинулись вместе прочь. Долго еще после того, как они ушли, мы могли слышать звук этого крика, улетающий и постепенно замирающий на север и восток, и вдаль к югу и западу. После чего наступила полная тишина.

Отец и Райаннэн начали петь. Не помню что, но помню умиротворение, которое пение принесло всем присутствующим. Я совсем не помню подробностей. Помню, как все обнимали друг друга. И как король, одетый в шлафрок, под приветствия толпы спешил из дворца, и как Ого смиренно опустился перед ним на одно колено. И я помню жар внутри, когда тетя Бекк сказала, что гордится мной так, что может лопнуть.

Статуи сами собрали себя из кусочков – соединив мантии, корсажи и мочки ушей, щепки и осколки – и укатились прочь. Парочка бросила назад тоскливый взгляд, словно они хотели присоединиться к начинавшемуся празднованию, которое продлилось несколько дней.

Я помню, как обнимала Ого, и он обнимал меня и говорил:

– Какое совпадение, правда, Эйлин? У нас, королей Логры, существует тот же обычай, что у Мудриц Скарра.

– Действительно, - ответила я, видя по его улыбке до ушей, что он лжет.

– О, да, - солгал он. – Вы, Мудрицы, не одни такие. Как вы в раннем возрасте выбираете мужа, - он улыбнулся мне, - мы, короли, так же можем выбрать королеву.

– В самом деле? – спросила я, улыбаясь в ответ достаточно широко, чтобы мое лицо раскололось напополам от счастья.

Помню, как подошел Финн со слезами в бороде и сказал, что это точно так и есть, а мой отец засмеялся. Он поцеловал меня в макушку, что заставило меня почувствовать себя уже коронованной королевой, и сказал, что да – это совершенно определенно так и есть.

И я помню, когда пишу это, как несколько недель спустя отправилась на вересковую пустошь во время первого из ранних морозов на Скарре. Поднималась луна, а я торопливо шла в сумерках, чтобы собрать вещи. Мы с тетей Бекк переезжали в Дромрей, чтобы присоединиться к принцу Аласдейру и его отцу, Верховному королю Фарлейну. Что это была за встреча! Мой отец и Люселла были уже там. Ого должен был прибыть позже, чтобы пройти обучение на короля, хотя не думаю, что он нуждался в обучении.

Проходя мимо Места, я резко остановилась. Оттуда, где я стояла, я как раз могла видеть замок кузена Кенига – внизу на побережье. Теперь это был замок Айвара и он пустовал, поскольку Айвар остался в Пэнди с Райаннэн. Но в видении, которое посетило меня во время инициации, замка там не было вовсе. Думаю, видение говорило мне, что его уродливая магия скоро будет уничтожена навсегда. Гораздо позже я поняла, что наша хижина предстала темной, поскольку мне предстояло стать Мудрицей не только Скарра, но всех островов Чалдеи – и Логры тоже, когда мы с Ого были коронованы. Мы, жители островов, впредь должны делиться своей мудростью.

И теперь, когда всё это свершилось, у меня иногда возникает желание в полном одиночестве выйти в море на небольшом паруснике. Я плыву и ищу внутренним зрением, пока не нахожу Землю Одинокого. Я выхожу на берег, взбираюсь на маленький утес, пересекаю место с поспешно удирающими, бегущими маленькими животными и прохожу через разрушенный храм. Я слышу крик надо мной, и Одинокий Кот – самый уродливый кот, что я когда-либо видела – радостно прыгает ко мне с колонны на колонну. Некоторое время мы проводим вместе, а потом расстаемся.

Когда я впервые прочитала этот чудесный, пронизывающий последний роман моей сестры Дианы Уинн Джонс, он резко обрывался на том месте, где она стала слишком больна, чтобы продолжать. Это было потрясением: как если бы я проснулась посреди хождения во сне или едва не сорвалась с края утеса. К тому же в нем содержались моменты самого счастливого времени нашего детства.

Свой первый полноценный роман Диана написала, когда ей было четырнадцать. Он занял несколько школьных тетрадей. И вечером в кровати она читала новые главы нам, двум ее младшим сестрам. Когда она внезапно замолкала, мы начинали канючить: