– Когда-нибудь ты навлечешь на себя неприятности.
– Его взгляд скользит через мое плечо в сторону кровати. – И ты сама это знаешь. – На его лбу проявляются складки, пока он что-то изучает позади меня.

Я разворачиваюсь, чтобы увидеть куда он смотрит и понимаю, что оставила на кровати свой альбом раскрытым на странице с детальным наброском Миши, сидящим под массивным дубом. Его голова наклонена вперед, в руке он держит ручку, на коленях лежит записная книжка, в которую он записывает тексты песен.

– Вот дерьмо.
– Я прыгаю на кровать, хватаю альбом и прижимаю рисунок к груди.

– Что это?
– спрашивает он, когда я поворачиваюсь к нему спиной, крепко сжимаю альбом и смотрю на него.

– Ничего, - быстро отвечаю я, что, безусловно, становится моим проколом.

Он опускается коленями на кровать, размещая их по обе стороны от меня, как делает всякий раз, когда мы боремся.

– Ну же, Элла, дай мне посмотреть, - говорит он сладким голосом, который использует только тогда, когда пытается добиться своей цели.

– Этот тон на меня не действует.
– Я пытаюсь переместиться вверх по кровати и выползти из-под него.
– Он срабатывает только на девчонках, подобных Диане.

Он усмехается, но не сдвигается с места, а я продолжаю извиваться, пытаясь выбраться из-под него.

– Ну же. Отпусти меня, - прошу я.

– Не раньше, чем покажешь, что скрываешь от меня.

– Ни за что.
– Я сильнее сжимаю книгу. – Мои работы не предназначены для просмотра. И ты знаешь об этом.
– Что своего рода является ложью. Поскольку только рисунки, на которых изображен он, я не показываю.

Он обдумывает мои слова, вздыхает и слезает с меня.

– Прекрасно. Ты выиграла.

– Я всегда выигрываю, - говорю я, окидывая его самодовольной ухмылкой.

– Ну, если ты собираешься вести себя подобным образом.
– Он снова опускается на меня и принимается щекотать из-за чего из рук выскальзывает альбом.

– Ты самый подлый парень в мире!
– Я надрываюсь от смеха, что слезы катятся по моим щекам.

Он улыбается и отпускает меня, вставая спиной с кровати. Улыбка сползает с его лица, как только его внимание привлекает мой альбом и рисунок, который я пыталась от него спрятать. Его лицо непроницаемо - он смущен и вроде как... польщен?

– Ты рисуешь меня?
– На его лице написано любопытство.

Мои щеки вспыхивают, и я плюхаюсь обратно на кровать, уставившись на плакат с группой Chevelle на потолке.

– Мне было скучно, ясно? А проекты в художественном классе слишком банальны, а мне необходимо улучшать навыки рисования с натуры.
– Врушка. Врушка.

Я жду, что именно так он меня и назовет, потому что достаточно хорошо меня знает.

Он наклоняется и поднимает с пола альбом.

– Не хочешь прогуляться со мной в парк и немного поболтать?
– спрашивает он, кидая альбом на комод.

Я привстаю, опираясь на локти и изгибаю брови.

– Что? Никакого язвительного замечания о том, что мой набросок означает мою тайную влюбленность в тебя? Или, что я думаю, какой ты красавчик?
– на моем лице появляется восторженное выражение, которое потом сменяется на тошнотворное.

Он громко смеется и машет на меня рукой.

– Неее, мне не нужно повторять то, что мы оба и так знаем.
– Когда я щипаю его руку, он посмеивается.
– Давай. Пойдем со мной в парк.
– Он надувает губы.
– Пожалуйста, красавица. Будет весело.

Я закатываю глаза, но с легкостью уступаю ему, зная, что он будет продолжать смотреть на меня таким вот взглядом, пока не соглашусь. Кроме того, я никогда не упускаю возможность выбраться из дома.

– Ладно, - сдаюсь я и поднимаюсь с кровати.
– Но только потому, что мне нечем заняться.

С идиотской ухмылкой, он предлагает мне руку и помогает подняться с кровати. Всю дорогу из комнаты и пока мы спускаемся по лестнице вниз, он не выпускает мои пальцы, переплетя их со своими.

Держание за руки не является чем-то новым для нас. С тех пор, как десять лет назад мы стали лучшими друзьями, он обычно либо обнимает меня, держит за руку и щекочет, либо прикасается к моим волосам. Порой мне кажется, что он и сам не осознает, что делает. Рене - девушка, с которой я иногда тусуюсь, считает, что это потому что Миша запал на меня и тайно влюблен. Подобные предположения вызывают у меня смех, поскольку Миша не влюблен в меня, по крайней мере, не так, как она считает. Он уже целовался, по крайней мере, с тремя девушками, и не похоже, что он когда-нибудь попытается поцеловать меня. Ну, кроме, может быть, как в щечку.