– Объясни ему вот что, – перебил Рокин. – Если случится так, что придется делать выбор между ним и Фроловым, я выберу Фролова и уверен, что Жигунов меня поддержит.

– Да я тоже, – сказал Сергеев.

– Вот и растолкуй ему, что его терпят только потому, что он с нами начинал. Ему простили попытку украсть золото, попытку захвата приисков в Якутии. Он клялся, что больше никогда ничего не будет делать во вред фирме. И ему поверили, хотя объяснял он случившееся весьма неубедительно. Поэтому предупреди – малейшая провинность, и его вышибут. Даже рабочим не останется.

– Такие, как Петька, рабочими не бывают, ему нужно все и сразу. Я, кстати, был против того, что его оставили.

– Поэтому он и работает под твоим началом.

– Значит, я сам могу принимать решения?

– Разумеется.

– Тогда он попал! – Сергеев усмехнулся. – Да, Петрович в Москву улетел, что-то у него там с дочерью или внучкой случилось. Организуй встречу.

– Обязательно.

– Вот дед приедет, – сердито проговорила молодая женщина, – он тебе задаст!

– В первую очередь тебе! – огрызнулась Вика. – И спросит, зачем ты связалась с этим ментом. Не думаю, что дед будет доволен твоим выбором.

– Заткнись! Ну почему все так? Я, глупая, родила тебя в семнадцать лет, твой отец погиб в Чечне этой проклятой. Я думала…

– И что же ты от меня хочешь? Я по твоим стопам…

– Не смей так говорить! Я любила Игоря, а он любил меня. Твой дед запретил делать аборт. Да я и не собиралась!… – Всхлипнув, она ушла в другую комнату.

– Зря ты так с матерью, Вика, – вздохнула пожилая женщина. – Она в жизни всего сама добилась и тебя не бросила и воспитала. Правда, воспитала…

– Послушайте, Антонина Ефимовна, – усмехнулась Виктория, – кто давал вам право голоса? Приютили вас, кормят, одевают – и будьте довольны. А то ведь…

– Хватит! – вошла обратно мать. – Не смей, дрянь, так разговаривать с Антониной Ефимовной! Ты уедешь с дедом в тайгу до конца каникул.

– Да ты что, мама? – испуганно посмотрела на нее дочь. – Я же там…

– Он приедет за тобой. – Мать посмотрела на Антонину Ефимовну. – Простите, пожалуйста…

– Ничего, Зоя, – улыбнулась та. – Я же понимаю.

– Если еще раз она, – мать обожгла взглядом дочь, – заявит что-то подобное, я ее…

– Девочку можно понять – она в толк не возьмет, почему в их доме живет…

– Папа ей объяснит. И вам от него попадет, я расскажу, как вас остановили уже в вагоне.

– Тяжело так жить. Я не могу Вике даже замечание сделать.

– Почему вы не говорили об этом мне?

– Да зачем же вам ссориться с дочкой из-за меня?

– Перестаньте, вы сделали такое…

– Да что я там сделала-то? Это вы просто чудо совершили. Я ведь думала, что…

– Вы пирожков своих испеките, папа просил.

– А когда он приедет?

– Через полчаса поеду встречать.

Охнув, Антонина Ефимовна вскочила:

– Так чего ж ты молчала?

– Тесто готово, – улыбнулась Зоя, – по вашему рецепту.

– Эх, девка ты хорошая, вот мужика бы тебе путного, – пробормотала Антонина Ефимовна и вышла.

Зоя рассмеялась.

– А ты, Колян, редкая сволочь, – отпив глоток крепкого чая, посмотрел на вошедшего брата Степан. – Что ж ты Зориных позоришь? – Николай опустил голову. – Я-то, чертило, думал, может, в натуре любовь у тебя проснулась, и проверил мать этой девахи. А она, оказывается, при больших деньгах. Но она их сама заработала, девку подняла. А ты, значит, желаешь ее бабками себе жизнь устроить? Ну ты и сучонок!…

– А ты-то, – Николай вскинул голову, – сколько раз…

– Слушай сюда! Я государство бомбил. Простых людей не трогал, даже когда в бегах был. А ты, сучонок!… – Степан схватил лежащий на столе кухонный нож и метнул. Острый конец воткнулся в косяк двери рядом с ухом Николая. Взвизгнув, тот присел и метнулся к двери. – Говно вонючее! Во, блин, времечко пошло, так, блин, и норовят мужики за бабий счет в дамки выбраться. И тачка будет, и хавка ништяк, и тряпье заграничное. Сука! – Он бросил в брата кружку.

– Псих тронутый! – Николай выскочил на лестничную площадку. – Чуть не убил. Я-то думал, он меня поддержит. А он… Но с ним ссориться тоже не в кайф, бабок у него много. Кончатся, он сразу уедет. Чистоплюй какой, сам сберкассы грабил, на инкассаторов нападал. Людей он не трогал, а тут и трогать не надо. Маманя сама все отдаст. Вот как залетит Вика, так все, я никогда ни в чем нуждаться не буду. И ты, братец, когда попадешь в лагерь, будешь умолять передачу прислать.

– А ну-ка, двигай сюда! – послышался голос брата.