– Нет, мне нужно оставаться тут. Да вы не беспокойтесь. Пристанище для ночлега я себе найду. В конце концов постелю где-нибудь на травке пыльник и прикорну… если, конечно, все будет спокойно. – Всесвятский извлек большие серебряные часы-луковицу. – Только четыре. До вечера уйма времени. В город если сходить? Так ноги бить неохота.

– А что должно произойти вечером? – осторожно спросил Джоник.

– Что произойти? Да нечисть вылезет.

– Какая нечисть?

– Вампиры.

– Неужели вы серьезно?

– Серьезней не бывает. Да и зачем мне морочить вам голову? Вы, кажется, обмолвились, что собираетесь писать книгу? Вот и расскажите о том, что здесь происходит.

– Но у меня нет никакой информации.

– Могу поделиться, если желаете слушать и имеете достаточно времени. Рассказ может оказаться долгим.

– С удовольствием послушаю. Только не стоять же на солнцепеке.

– Это верно. Давайте притулимся где-нибудь в тенечке, и я вам поведаю весьма удивительные вещи. Да вон у забора стоит скамейка – вполне подходящее место для беседы.

Они уселись, и Всесвятский начал свой рассказ. Нужно отметить, что начало его хорошо известно читателю и повествует о находке в степи, неподалеку от хутора Мертвячья балка, таинственного подземелья, в котором находился еще более загадочный объект – человеческое тело, очень похожее на мумию, однако сохранившее едва заметные признаки жизни.

– …и в один прекрасный момент тело исчезло, – сообщил Всесвятский, сделал паузу, достал из саквояжа пачку папирос «Ира» и закурил.

Джоник с интересом ждал продолжения.

Закончив курить, археолог аккуратно затушил папиросу о край скамейки и, убедившись, что она не тлеет, втоптал ее в землю.

– Сушь стоит. От любой искры пожар может начаться, – пояснил он свои действия. – Большинство грандиозных катастроф начинается, так сказать, с детонатора, а таковым может стать все, что угодно. Ничтожная мелочь приводит к катаклизму. Тому много примеров… Однако я уклонился в сторону от основной темы. Так вот, содержимое подземелья неожиданно пропало. Не имелось никаких следов. Я уж, часом, подумал: может, непонятное существо внезапно ожило и самостоятельно покинуло свое убежище? Однако в таком случае имелись бы отпечатки босых ступней. Но ничего этого не было. Создавалось впечатление, что тело попросту улетучилось.

Когда это случилось, я оставался в экспедиционном лагере один. Мой помощник, интеллигентный юноша из Петрограда, внезапно получил из дома телеграмму, сообщавшую о смерти родителей, и тут же уехал. Как сейчас помню: стояла оглушающая жара, не чета здешней. Изредка из глубин степей налетали ужасные пыльные бури. Все вокруг словно пребывало в непонятной тревоге. Лето кончалось, и нужно было уезжать, но мне не давало покоя исчезновение тела. Несколько дней я словно в беспамятстве бродил по степи в поисках не зная чего. Потом отправился на хутор. Он и раньше казался безжизненным, а тут и вовсе словно вымер. Даже хуторской мальчишка Васька, постоянно крутившийся возле лагеря, куда-то пропал. Я понял, что местные обитатели специально прячутся от меня. Все это казалось в высшей степени странным. Каждое утро я как заведенный ходил к подземелью, надеясь непонятно на что. Однако ничего не происходило. Я забросил раскопки, часами бесцельно скитался по окрестностям или целый день не выходил из лагеря, пытался разбирать свои находки, но все валилось из рук. Не давало уехать неясное предчувствие, словно вот-вот должно случиться нечто.

Однажды ночью разразилась небывалая гроза. Еще с вечера в воздухе ощущалась зловещая тяжесть. Небо нависло над самой землей. Было трудно дышать. Липкий пот покрывал тело. Столбами вилась и атаковала доселе невиданная в таком количестве мошкара. Совсем стемнело. Я залез в палатку, задраил вход и принялся читать при свете «летучей мыши». Неожиданно сверкнула молния небывалой яркости. Даже сквозь толстую парусину внутренность палатки озарилась мертвенным светом. Следом ударил гром такой силы, словно небесный свод раскололся и рухнул на иссохшую степь. Я вылез наружу. Вокруг моего лагеря, который находился в небольшом овражке, с неистовой силой били молнии. Их голубые жала впивались в землю, словно стрелы, пытающиеся поразить неведомую цель. Гром грохотал непрерывно, однако дождя не было.

Я стоял, восхищенный небывалым зрелищем, совершенно не опасаясь, что один из этих огненных зигзагов может поразить меня. Неожиданно мне показалось, что на склоне оврага мелькнул силуэт человека. Новая вспышка. Никого. Что это было? Видение? Или действительно кто-то бродил возле лагеря?

Некоторое время я ждал, что силуэт вновь покажется. И таки дождался. Тень мелькнула совсем в другом месте. Я окликнул человека. Никто не отозвался. Тогда, сам не понимая зачем, я кинулся к мелькавшей на склоне фигуре. Для этого пришлось выйти из оврага и взбежать на пригорок. Вновь сверкнула молния, и меня обдало холодом ужаса. В нескольких шагах от себя я явственно различил того, которого считал исчезнувшим. Нагой человек с необычайно темной кожей пристально смотрел на меня.

«Кто ты?!» – крикнул я. Но видение пропало, и сколько бы я ни продолжал вглядываться в темноту, озаряемую вспышками молний, никого больше не увидел. Молнии продолжали сверкать, но гроза сместилась в сторону, зато налетел ужасный ветер. Я с трудом мог удержаться на ногах. Песок и мелкая галька молотили по мне, словно дробовые заряды. Я бросился бежать в лагерь, но и тут не нашлось убежища. Палатку сорвало и унесло. Начался страшный ливень… Впрочем, я увлекся описанием буйства стихий.

Всесвятский, сделав паузу, взглянул на Джоника.