– В этой, - парень кивнул в сторону.

– Смотри. Надо будет - найду тебя.

И отпустил его.

Руки Данила дрожали. Парень побежал, смешно болтая сменкой. Данил посмотрел на него. Класс восьмой. Стало стыдно.

"Надо будет - найду. Вот сказал. Бред." - думал.

Идти в школу уже было поздно.

Набрал номер Димы.

– Всё, я свободен.

– Жду на Чистых.

. . .

На Чистых прудах всегда людно. Особенно сейчас, в час пик. Вторник. Люди бежали на работу.

Бежали - и ничего не замечали.

Дима стоял в центре зала. Знакомый чёрный дутик.

– Нам наверх, - быстро сказал он.

Он был какой-то нервный.

– А что будет?
– спросил Данил.

Но Дима ему не ответил.

Когда вышли из метро, Дима сразу достал сигареты.

Закурили молча.

– Проблем не было?
– спросил, наконец, Дима.

– Нет, я никому не сказал.

Опять помолчали.

– А куда мы пойдём?
– Данил не понимал, почему Дима так психует.

– Да тут недалеко.

Пошли по аллее. Мимо пустых лавочек, мимо прудов.

Данил здесь раньше не был, хотя это не так далеко от его дома - четыре станции на метро.

Остановились у памятника, который Данил раньше не видел.

– А что мы будем делать?
– спросил он.

– Сейчас всё скажу.

– А ещё кто-то будет?

– Ну что ты пристал, - разозлился Дима.
– Какая разница.

Он достал из спортивной сумки, которую нёс, две белые футболки и кучу листовок.

На футболках чёрным цветом была большая надпись - на одной стороне "Я НЕ БОЮСЬ", на другой - "ГОВОРИТЬ ПРАВДУ".

– А что на листовках?
– Данил взял одну.

На листовках была нарисована женщина в красном плаще, связанная, с заклеенным ртом. Похожая на известный военный плакат - "Родина-мать зовёт". Только здесь была другая надпись - "Они продают твою родину". И на груди связанной женщины висела таблица - "продаётся".

Листовка была впечатляющая.

– Круто!
– сказал Данил.
– Сам сделал?

– Ребята помогли. Значит, план такой. Надеваем футболки, берём листовки. Расходимся по разным концам бульвара. Я - к метро. Ты - в другую сторону. Задача - раздать как можно больше материала. Раздал - возвращаешься к памятнику. На всё примерно два часа. Встречаемся здесь. Понял?

Данил скинул куртку. Надел на водолазку футболку. Чёрные длинные рукава торчали.

– Ничего?
– спросил.

– Нормально!

Футболка была немного велика. И прямо на груди эта чёрная надпись - "Я НЕ БОЮСЬ".

Данил разгладил надпись, чтобы была виднее.

Дима тоже надел футболку и повернулся спиной - "ГОВОРИТЬ ПРАВДУ".

Куртки убрали в сумку, Дима повесил её на плечо - она явно стала тяжелей.

– Теперь самое главное.
– Сказал он.
– Чтобы ни происходило - друг к другу не подходим. Лозунгов не выкрикиваем. Ни с кем не говорим. На провокации не ведёмся. Если будут заговаривать - отходим на сто метров. Если не отстают - снимаем футболки и возвращаемся. Полицию видим - стоим спокойно. Подойдут, спросят - говоришь - у меня одиночный пикет. Согласования не нужно. Будут возбухать - не возражаешь. Запомнил?

Дима был очень серьёзный. Казалось, что он стал старше. Уже не тот пацан, который прыгал на митинге. Уже другой - взрослее и смелее. Он готов был пойти один на этот пикет. Данил бы ни за что не решился.

– А почему мы не можем пойти вместе?
– спросил он.

– Потому что пикет одиночный. Двое - уже митинг. А за это - уголовка. Поэтому стоим по одному и не шумим. Всё понятно?

Данил слушал и не верил, что он здесь. Одиночный пикет... Уголовка... Лозунг... Так вот как всё это называется. А он тогда кто?

– Тебе ясно?
– спросил Дима.

– Понял. Не кричать, не говорить, не ходить, по двое не стоять.

– Сверим часы.

На телефонах было десять часов.

– В двенадцать жду здесь. Давай ещё по одной.

Достали сигареты. На этот раз угощал Данил.

– И ещё, - добавил Дима, - если заберут менты - друг друга не выдаём и не оказываем сопротивления. Одиночный пикет не требует согласования. Но забрать могут. Не сопротивляемся, идём спокойно, сидим в отделении два часа - и домой. Они связываться с мелкими не будут - попугают и отпустят. Всё, пошли, - Дима бросил окурок.