– Вы сейчас про какой остров говорите? – Август подался вперед, даже веко его перестало дергаться.

– А много у нас здесь островов? – Евдокия посмотрела на него как на блаженного. – Знамо дело, про Стражевой Камень.

Берг хотел было еще что-то спросить, но женщина от него отмахнулась совершенно бесцеремонно, посмотрела на Федора:

– Идти сможешь?

На Стражевой Камень, к Айви, он бы и побежал, но поймал предупреждающий взгляд Евдокии и молча кивнул.

– Савва Сидорович даст лошадь, пешком идти не придется. Но поторопись, хотелось бы по свету управиться.

– А луна? – вдруг спросил Август.

– Что с луной? – посмотрела на архитектора Евдокия. Умела она смотреть вот так – снисходительно и одновременно насмешливо.

– Так ведь полная луна. Не ходят к озеру в полную луну.

– Уже не полная, на сход пошла. А вы, Август Адамович, разве верите во все эти глупости?

– Говорят, те, которые не верили, сейчас на озерном дне лежат.

– Про тех, что на дне лежат, ничего не знаю. – Евдокия повернулась к Августу спиной. – Недосуг мне всякой ерундой интересоваться.

– Камни там красивые, – сказал вдруг Берг.

– Что? – Она обернулась, посмотрела удивленно.

– Камни на острове необычные. – Август мечтательно улыбнулся. – Построить бы из такого камня что-нибудь.

– Кто про что, а вшивый про баню, – буркнула Евдокия едва слышно, а в голос сказала: – Вставай, Федя! Хватит бока отлеживать!

Им и в самом деле дали телегу. Правил давешний Федоров знакомец Митяй. На Федора он поглядывал со смесью любопытства и восхищения, но с разговорами не приставал, боялся Евдокии. Она всю дорогу молчала, думала о чем-то своем, а когда заговорила, Федор даже вздрогнул от неожиданности.

– Здесь останови, – велела она Митяю. – К воде не суйся.

Мальчонка обиженно засопел.

– Я сказала, не суйся, – повторила Евдокия. – Барину расскажу – выпорет. Понял?

Митяй кивнул, натянул поводья, останавливая телегу, побоялся ослушаться.

До лодки шли не спеша. Каждый шаг отдавался болью во всем теле, и Федор никак не мог взять в толк, отчего так. По его разумению, болеть должны были только руки и голова. За весла Евдокия села сама. Гребла она широкими мужскими гребками, и по озерной глади лодка двигалась споро.

– Ты тоже это видел? – спросила она, не глядя на Федора.

– Что? – не понял он.

– Что у дракона, того, что из башни, глаза горели желтым.

– У бронзового дракона?

– Ты меня понял. Август это видел, а что видел ты?

– Мне показалось. Может, какой-то отсвет, солнечный блик.

– Солнце тогда еще не встало, а фигуры двигались, как живые.

– Но вы ведь сами сказали, что механизм мог включить кто-то другой.

– Другой и включил. Я просто не хотела пугать блаженного. Он и без того напуган.

– Желтоглазый? – Федор не верил своим ушам. – Но ведь он в озере.

– Может, в озере, а может, в другом каком месте, но сила его вокруг. Давненько он так не шутил. Должен бы угомониться, ан нет. Это из-за тебя. – Евдокия вперила в Федора немигающий взгляд. – Думаешь, я не знаю, что ночами Айви к тебе приходит?

На самом деле Федор надеялся, что эти встречи – их с Айви тайна. Выходит, зря надеялся.

– Она тратит свои сны и свою силу на тебя, а должна делиться с ним. Так заведено.

– Кем заведено? Кто вообще решил, что она должна тратить себя на какого-то желтоглазого гада?! – Федор не сдержался, сорвался на крик.

– Не ори, – шикнула на него Евдокия. – Не знаю, кем заведено. Уж точно не мной и не тобой. Знаю только, если он позвал, а серебро отозвалось, значит, все.

– Что – все?

Вода перед лодкой, до этого гладкая, вдруг начала вспучиваться гигантским пузырем. Это было одновременно страшное и завораживающее зрелище. Евдокия сидела к нему спиной, поэтому ничего не видела.

– Это значит, что они теперь связаны. – Она говорила быстрой и злой скороговоркой. – И кто эту связь решится разорвать, тому придется худо.

– Тетушка…

– Молчи! – прикрикнула она на него. – По ночам связь крепнет, они встречаются в снах. Должны встречаться. Тогда сохранится равновесие и в Верхнем мире, и в Нижнем…

Пузырь уже возвышался над водой в три человеческих роста. Он истончался и грозился вот-вот лопнуть.

– Да обернитесь вы! – крикнул Федор, и Евдокия послушалась, стремительно обернулась.