— Отлично, — сказал я. — Не буду больше отнимать у вас время.

Мы раскланялись, управитель после церемонного поклона пошел к той же двери, из которой появился, а там мы начали подниматься по широкой мраморной лестнице, такую бы в королевский дворец, а не в суровый замок.

— Интересная архитектура, — заметил я. — Изыск! Правда, на любителя.

Он покосился на меня с недоверием, в самом ли деле интересуюсь, ответил с таким глубоком почтением, что явно адресовано не мне:

— Строил этот замок барон Гогенцоллерн-Зигмаринген со своими друзьями. Откуда прибыли, в летописях не сказано, но выстроили это здание удивительно быстро. Сейчас бы сказали, помогала нечистая сила, но тогда церковь еще не пришла в эти земли, жизнь только выползала из нор.

— Своеобразная архитектура, — заметил я. — Весьма как бы. Интересное решение фронтона и полупилонов, а также флористический дизайн, что эстетически формирует человека, выражая художественные идеи в непонятных для непосвященных образах… Надеюсь, это строение существует в пространстве и времени, не изменяясь и не развиваясь, как всякие прочие.

Он покосился на меня в испуге.

— А что, есть и такие, что развиваются?

Я воскликнул:

— А вы не знали? Есть ряд проектов, в которых замки сами видоизменяются со временем! Более того, даже в течение одного периода могут менять форму и окраску стен в зависимости от этнической или расовой принадлежности владельцев… ну, это как бы далеко отсюда, объяснять долго, да и незачем, мы же просто, как эстеты, эстетствуем, умничаем и как бы любуемся?

Он промямлил на ходу:

— Ну да, как бы ага…

— Ландшафтная архитектура, — сказал я с апломбом, — на высоте, как и архитектура малых форм… я об этих держаках для факелов, какое дивное изящество!.. Это не леди Мелисса создала?.. Нет?.. Странно, я даже не думал, что у кого-то еще найдется такой дивный вкус, так ей и передайте… Ах, у Древних?

Мы поднялись по лестнице на этаж, но управитель не остановился, только шаг замедлил, глаза вот такие, уши шевелятся, я же не только красавец, но и умница редкого разлива, слушает, как я рассуждаю с апломбом ценителя:

— Вот здесь чувствуется барокко и ар-деко, как удивительно гармонично, кто бы подумал! А эта готика в сочетании с динамической архитектурой?.. Прэлэстно, прэлэстно… Мьюз, настоящий мьюз!.. А еще деконструвистский морфогенез!.. Не так ли?

Он проблеял жалко:

— Нуда…

— Недаром мой дедушка говорил, — сказал я со вздохом, — искусство архитектора заключается в том, чтобы превратить дешевый камень в камень из чистого золота.

Он слушал с возрастающим восторгом, наконец, опомнившись, произнес виновато:

— Ваше высочество, позвольте покажу ваши покои!..

— Да, конечно, буду рад.

Он помялся, прибавил извиняющимся тоном:

— Только я порекомендую вам, как знатоку и ценителю, несколько другое, чем то… что мы выбрали для вас вначале.

— Прекрасно! — воскликнул я с энтузиазмом. — Обожаю, когда жизнь меняется к лучшему!

Поднялись еще на этаж, он подвел к самым роскошным дверям на этаже и коснулся выступающей медной головы дракона.

— Прошу вас.

Я с порога понял, что здесь даже императоры не смогут придраться к убранству. Не только пышность, но и величие. Сами стены дышат уверенностью и ощущением значимости, только одна мелочь слегка покоробила: на одной из полок, украшенной орнаментом из золота, выстроились в ряд несколько человеческих черепов разной величины, от размеров с кулак до лошажьеобразного, но все же человеческого.

Управитель начал показывать и объяснять, что тут и зачем, но я вежливо прервал:

— Вообще-то гостям всегда и везде прежде всего показывают комнату, где можно помыть руки.

Он в недоумении раскрыл рот.

— Руки? Зачем их мыть?

— Можно не мыть, — сказал я терпеливо, — какой дурак их там моет, если говорить правду, но делают вид, что моют, а на самом деле…

Я объяснил просто и доходчиво народным языком, зачем гостям в первую очередь нужно показать эту самую комнату. После третьего повторения он понял, хотя так и остался с раскрытым ртом, не понимая, почему это простое и нужное деяние заменяется ненужным эвфемизмом «мыть руки».

Он терпеливо дождался, пока я помыл руки, а то и ноги, я не спешил, а когда я неторопливо вышел, угодливо поклонился.

— Что-то желаете еще?

— Уже нет, — ответил я. — Кстати, вот эти черепа… Они что-то умеют делать?

Он воззрился на меня в удивлении.

— А зачем бы их здесь держали? Не из-за красоты же!

— Ну да, — пробормотал я в замешательстве, — в самом деле, вкусы у вас вроде бы мужские… ну, в смысле, без выпендренитости и всякого такого.

В коридоре пронесся топот, словно на своем гиганте скачет, задевая стены, Сулливан, но в комнату ворвался запыхавшийся Зигфрид, быстро зыркнул по сторонам.

— Ваше высочество!

— Зигфрид, — сказал я с неудовольствием, — здесь только мы. А это управитель замка, он уже уходит.

Управитель поклонился и торопливо выскользнул за дверь в коридор.

— Ричард, — сказал Зигфрид, нехотя вспомнив про мое требование к старым друзьям обращаться по имени, — это свинство! Я должен в любое помещение входить первым, иначе какой я телохранитель!

— Здесь меня никто не ждал, — напомнил я, — а чтобы подготовить покушение, нужно столько времени и усилий, что мы отсюда уйдем раньше, чем гнусный враг узнает, где мы прячем деньги и шкуры.