– С дачи. Там у меня баня. Отвезу девушку, и домой.

– Ее документы, пожалуйста.

– Моих вам недостаточно?

– Нет. У нас объявлен особый режим проверки.

– Понятно. Но на такую работу, как у нее, редко берут с собой документы. Вы понимаете?

– Проститутка? – поднял брови инспектор. – Замечательно. Прошу пройти со мной для установления личности.

– Вы ставите меня в неловкое положение. – В голосе Семена Ильича появились напористые нотки. – Я бы сказал, что это не по-мужски.

Произнеся это, он неуловимым движением извлек из кармана толстую пачку долларов.

– Мы бы могли договориться. Понимаете? Не могу же я оставить девушку, оказавшую мне услуги по высшему классу. К тому же вы прекрасно знаете приметы преступников. Неужели я по ним прохожу?

Инспектор не спускал взгляда с денег.

– Я человек не бедный, – с нарочитым спокойствием продолжал адвокат. – И хотел бы избавить себя от процедуры, унижающей мое мужское достоинство. Сколько это может стоить?

– В сегодняшней обстановке – двести, – осторожно ответил инспектор.

– Никаких проблем. – Семен Ильич отсчитал две купюры и протянул в окно. – Спасибо, офицер.

– Проезжайте.

Адвокат включил поворотник и тронул машину с места.

– Проскочили! – нервно выдохнула девушка.

– Еще нет.

– Почему?

– У инспектора закралось подозрение. Это видно во взгляде.

– И что?

– Надо его уничтожить, чтобы никакие его показания не могли быть приняты на веру.

– Разве это возможно? – удивилась Нина.

– Многие думают, что нет. Мало кто знает, что постовой милиционер, несмотря на свой грозный вид, одно из самых уязвимых существ на свете.

– Да уж прямо… – недоверчиво покосилась на него девушка.

– Да. Только с ним нельзя вступать в открытый конфликт. Уничтожать его надо не в честном поединке, как пробуют некоторые, а исподтишка. Не мечом, но ядом.

Адвокат усмехнулся, снял с пояса сотовый телефон и набрал номер.

– Здравствуйте, – сказал он в трубку. – Вас беспокоит Семен Ильич Груздев из коллегии адвокатов. Да. Только что на посту при въезде в город с Горьковского шоссе меня остановил инспектор и вымогал взятку за неработающий указатель поворота. Я заменил лампочку при нем, но он грозил изъять права. Я дал ему двести долларов помеченными купюрами, которые вожу с собой для таких случаев. Хорошо. Я могу подъехать и подать официальное заявление. Спасибо. Еду прямо сейчас. – Он нажал кнопку отбоя и прибавил скорость. – Сейчас я тебя завезу на квартиру и разделаюсь с этим уродом.

– Зачем? – удивилась Нина. – Не лучше ли было сделать все тихо?

– Не лучше. Нападение всегда предпочтительнее защиты. Он мог записать номер машины или принять другие меры, но теперь любые его показания не будут стоить и ломаного гроша. Он сможет только оправдываться перед службой внутренних расследований. В любом случае он совершил уголовное преступление, а я нет.

– Я ничего плохого не сделала! – разозлилась Шерстка.

Она сидела за столом в комнате для задержанных, перед длинным пустым столом мрачного синего цвета, напротив прыщавого белобрысого лейтенанта, который сосредоточенно рассматривал Шерсткин паспорт. Он рассматривал его уже минут пять. Шерстка успела заскучать и от нечего делать озиралась по сторонам. Дверь в помещении отсутствовала, в вестибюль выходил широкий проем, через который было видно окошко дежурной комнаты, массивная входная дверь с решеткой и ряд деревянных кресел для посетителей, какие раньше стояли в кинотеатрах. За окошком дежурки сосредоточенно что-то писал чернявый сержант.

– Сейчас позвоним, разберемся, – монотонно бубнил лейтенант со значком дежурного на груди. – Ходите по ночам пьяные, ломаете телефоны, а потом удивляетесь, что вас задерживают. – Лейтенант устало почесал в голове.

– Я не пьяная! – нахмурилась Шерстка. – Выпила два бокала вина на выставке.

Полупустую комнату со столом и тремя привинченными к полу стульями заливал мерцающий свет люминесцентных ламп. Они раздражающе гудели, так что к тихим словам прыщавого лейтенанта невольно приходилось прислушиваться.

– Что за выставка? – без всякого интереса спросил он, моргнув блеклыми маленькими глазками.

– Художественная. Я скульптор, – буркнула Шерстка.

– Да? – Лейтенант окинул ее пренебрежительным взглядом. – И что делает скульптор в городе посреди ночи? Да и одежда у вас, милочка, ничем не напоминает одежду представительницы богемы.

– Я так специально оделась, – вздохнула Люда.

– Зачем? – Дежурный сдвинул брови и сосредоточил взгляд на переносице Шерстки. – Чтоб по форточкам легче было лазать?

Она не ответила, только скрипнула от злости зубами и снова вздохнула.

– Нервничаем? – довольно спросил лейтенант и крикнул, повернув голову: – Эй, Тарасов! Позвони-ка в управу, узнай, что это за Людмила Шерстюк. Мне нюх подсказывает, что дамочка непростая. Нет там новых ориентировок?

– Сейчас позвоню, – ответил помощник. – А ты прими улов от Севастьянова.

– Опять проститутки? – недовольно скривился лейтенант. – На кой хрен он их ловит пачками? С половины ни фига не возьмешь! Придурок. – Лейтенант недовольно заерзал на стуле.