Шрифт:
С п у н и. Вовсе нет; на моей памяти такого ещё ни разу не бывало.
М у н и. Так вот, сударь, король оборотился ко мне и заверещал, да так что и поросёнок, привязанный за заднюю ногу, позавидовал бы: «Прочь, изменник! Отвергаю тебя!»
С п у н и. Да ну! Неужто? И ты пошёл прочь?
М у н и. Деваться было некуда.
С п у н и. И мне некуда! Вот ведь невезенье! Знаешь, я ведь проходил мимо дверей в ту минуту и подслушал это твоё замечание, которое показалось мне столь удачным, что я вздумал его повторить.
М у н и. Неужели ты свалял такого дурака?
С п у н и. Свалял, мой милый Муни, уверяю тебя! Я тот час же вошёл и произнёс: «Значит, ваше величество утопили свой багаж?» — «Да, — ответил король тоном глубочайшей печали. — «Наверно, и сами чуть не потонули от спешки?» продолжал я. — «Верно», — продолжал король. Тут я с улыбкой и заключил: «Давно, знать, по ванне соскучились!»
М у н и. Ничего столь же глупого не слыхивал! А король что?
С п у н и. А то, сударь, что оборотился он ко мне да и заверещал таким тоном, что… что и задняя нога поросёнка позавидовала бы: «Прочь, изменник! Опровергаю тебя!»
М у н и. Вздор! Ни слову не верю!
С п у н и. Эх, видел бы ты его в ту минуту! Так что я вот… тут же удалился.
М у н и. И с того дня, полагаю, ты человек вольный?
С п у н и. Да, мой милый Муни; но ты-то, чем ты занимался все эти годы?
М у н и. Ох, а я… (Поёт) [7]
Я всё по миру брожу, всё ищу удачи; Но не найду никак я; обхожусь и так я. Никакой, поверь мне, службы нет теперь мне; Уж ты не сомневайся — ведь не любитель врак я.7
Источник данного мотива исследователями с определённостью не прослеживается.
С п у н и. Отменно приятно ты поёшь, друг мой Муни! А как такой голос называется?
М у н и. О, так ты и не знаешь, Спуни? Это же альто-сопрано-меццо-тинто-бассо-рельефно…
С п у н и. Как, это всё сразу?
М у н и. Не сойти мне с этого места!
С п у н и. Ну и ну, никогда бы не подумал!
М у н и. Так-то вот; однако теперь, Спуни, нам следует составить какой-то план, чтобы поддержать свою жизнь и прибавить концовку этой песенке «Я всё по миру брожу и проч.» (Исполняет вторично.)
С п у н и. Дай-ка подумать.
Пауза.
М у н и. Уж и утро рассветает…
Тёмные драпировки убираются, месяц отводится за кулисы, слышно пение птиц.
С п у н и. Муни, я придумал!
М у н и. Неужто? Все те годы, мой Спуни, что мы водим дружбу, такого никогда не случалось.
С п у н и. Тут неподалёку, на железнодорожной станции, свободны места станционного смотрителя и его помощника. Устроимся-ка туда. Тебе лучше стать смотрителем, поскольку ты не столь глуп, как я, — ты, мой Муни, лишь более дурашлив, но определённо не столь глуп.
М у н и. Верно, верно, дорогой друг. Очень хорошая мысль, я немедленно пойду и устроюсь. (Уходит.)
С п у н и (произносит монолог). Бедный Муни! На гения не тянет, но действует из лучших побуждений. Честный малый, и я сделаю для него всё, что будет в моих силах. Да, да, с обязанностями станционного смотрителя он управится превосходно! Он более дурашлив, чем я, но определённо не дурак. А, вот и он! Ну, как успехи, мой Муни?
М у н и. Всё в порядке. Место наше. (Поёт.) [8]
8
Источник мотива не прослеживается.
С п у н и.
Эбенезер Муни-о и Юлий Цезарь Спуни-о [9] — Служители на станции, на железнодорожной!М у н и.
9
Эти «полные» имена Муни и Спуни — пародийны, то есть они обыгрывают реально встречающиеся имена. Западной культуре, например, известно имя гуманиста Юлия Цезаря Лагаллы (1576—1624), развивавшего идею Аристотеля. Из литературы известен Эбенезер Скрудж, главный персонаж в сочинении Диккенса «Рождественская песнь» (1843).
Сцена II
Сцена выстлана ковриком из цветной бумаги.
Лица: О р л а н д о и С о ф о н и с б а; у первого в руке ковровый саквояж.
Свечи вновь зажжены.
Деревянный задник сменяется стеклянным.
О р л а н д о.