Товарищи! Противник под натиском наших войск, с боями отошел к Николаеву. И занял оборону, с целью задержать дальнейшее продвижение Красной Армии, эвакуации своих войск и мирных жителей из города....

Вещал замполит в расположении войск третьего Украинского фронта.

25 марта 1944 года. Черное море. Окрестности города Николаев. Час спустя.

– Группа! Нам поставлена боевая задача - сковать отступающие части вермахта.

– Побэгли фрицы, суки фашистскиэ!

– Бакурян. Отставить разговорчики!

– Эсть отставить разговорчики, трищ старшой лэйтэнант!

– Геннадий Сергеевич, карту.

Вилюшко вытащил из портупеи карту и расстелил её на ветхом столе.

– Значит так бойцы. Лучше всего окопаться вот здесь, у элеватора. Тогда точно мимо нас не прошмыгнут. Значит, в город проникаем через порт. Осипнеко, ты вроде местный, откуда проще всего до порта добраться?

– Так это, Кирилл Филипыч. Из Октябрьского, значится. Бугский лиман, значится, проскочить, и считайте на месте.

– Быть добру. Значит, проверить снаряжение и восемь часов на сон. Через восемь с половиной - выступаем. Выполнять.

2 6 марта 1944 года. 4 часа 15 минут. Черное море. Окрестности порта города Николаев.

– Пилипенко, Краснов, Орлов. Часовых, по-тихому - прошептал Ольшанский.

Три нечетких силуэта отделилось от продвигающегося, по-пластунски, отряда. Чтобы через две минуты в ночном небе пропело сразу три свиристели. Старший лейтенант Ольшанский поморщился. Ну какие, к черту, свиристели на берегу черного моря, откуда? Надо бы по возвращению провести разъяснительные беседы по этому поводу.

Тем временем отряд уверенно продвигался к элеватору, периодически выбрасывая из себя серые тени. Тени исчезали в ночной тишине, и тогда очередной немецкий часовой безмолвно оседал со свернутой шеей, перерезанным горлом или с зажатым рукой ртом и сталью под сердцем. А над его телом пела свиристель, вскрикивала чайка или ухал филин.

От этого птичьего хора старшему лейтенанту, командиру группы морских пехотинцев, становилось дурно. Как их не раскрыли, осталось загадкой. Но, отряд в полном составе добрался до элеватора и занял круговую оборону.

– Бакурян, Сливин, Иванов, Аганесян - как рассветет, на разведку прилегающей территории. Что бы под каждый камень заглянули!

– Эсть! Есть!
– отозвались бойцы.

– Вилюшко, связь.

Отправив в штаб радиограмму об успешном начале выполнения боевой задачи, отряд затаился до рассвета. С первыми лучами солнца, бойцы приступили к осмотру территории элеватора. Через пятнадцать минут над городом прогремел взрыв. Рвануло рядом с ними, а значит, кто-то из бойцов напоролся на мину.

– Кто?
– Упавшим голосом спросил Ольшанский.

– Бакурян. Противопехотная. Глупо как-то....

– Отставить! Фрицы тоже слышали взрыв. Сейчас нас выкуривать полезут.
– Отряд нужно было привести в норму, не хватало еще сейчас рефлексий. Это война...

Первую атаку они отбили легко, а дальше немец, оценив ожесточенность отпора, подтянули свежие силы.

2 6 марта 1944 года. Вечер. Черное море. Окрестности порта города Николаев.

Пытаясь выбить из здания засевших бойцов, немцы закидывали элеватор дымовыми шашками и поливали из огнеметов. Но, каждый раз натыкались на шквальный огонь и были вынуждены откатиться. Командир по рации вызывает огонь на себя, корректируя артиллеристов.

2 7 марта 1944 года. Утро. Черное море. Окрестности порта города Николаев

Рация разбита осколком снаряда. В живых остается всего пятнадцать бойцов. Ольшанский контужен и уже долгое время без сознания. Немцы подтянули танки. Один из морпехов, у которого уже оторвана рука, встречает танк вермахта "по-севастопольски". Связкой гранат подрывает танк вместе с собой.

2 8 марта 1944 года. Утро. Черное море. Окрестности порта города Николаев