– Я тоже, – ничуть не смутившись, принял шутку Федор Пантелеевич.

– Тогда что же?

– Хочу к вам подлизаться.

– Зачем и каким образом?

– Каким образом, вы уже знаете. Буду пользоваться вашими услугами, если не возражаете,

– скромно пояснил он, ловко укладывая пустую канистру в багажник на место, где она

лежала. Роберт пожал плечами: проскользнула мысль, что эта операция клиенту не впервые.

– Да, пожалуйста. Только я не каждый день на машине.

– И я не каждый день, – усмехнулся Федор Пантелеевич, усаживаясь на свое место.

– Тогда… Зачем такая куча денег?

– Взятка, – не сбавляя шутливого тона, коротко бросил Федор Пантелеевич.

– Взятка? За что и зачем?

– Чтобы не отказал. Плата вперед. Не возражаете, Роберт Иванович? – спросил он

нисколько не наигранно, и добродушно посмотрел на Роберта, ожидая согласия.

– Я не хочу быть обязанным. Заберите деньги, Федор Пантелеевич.

– Не волнуйтесь. У меня еще есть.

Роберт усмехнулся:

– А кому они не нужны? Но это не заработанные мною деньги.

– У вас, Роберт далеко не советские взгляды. За это могут и посадить, – он лукаво

улыбнулся. – В нашей стране не спрашивают, за что дают деньги. Дают – значит бери. У вас,

17

дорогой Роберт, понятия коренного американца. Ничего, пусть лежат, вдруг они вам

пригодятся. А у меня не уцелеют. Считайте, что я их по ветру пустил.

Роберт внимательно окинул лицо клиента. На алкоголика как будто не похож, значит,

безумный игрок на деньги. Сходу внешне не определишь.

– Ну, хорошо, Федор Пантелеевич… что-то крутится у меня ваше лицо. Может быть, когда-

нибудь вспомню. Куда едем? – задал он привычный вопрос, словно несколько минут назад

они не выяснили, что обоим на «Южный вокзал».

– Как договорились. Мне нужно в ящике камеры хранения взять кое-какие вещи. А потом

назад, если не возражаете…

Роберт промолчал. И не только потому, что стал привыкать к странной иронии клиента, что

по непонятному совпадению ему тоже на вокзал и тоже в каме6ру хранения. А еще – не

повторять же, что заедет к Татьяне!

– К любимой женщине? – приветливо улыбнувшись, заметил Федор Пантелеевич. –

Обязательно! Женщинам нельзя отказывать, как и маленьким детям. Особенно – дочке. Но

только не сейчас. Не советую. Назад я буду вас сопровождать прямиком до вашего дома,

Роберт Иванович. И никаких возражений, – мягко добавил он.

Роберт неприятно дернул руль, отчего машина слегка вильнула.

– У меня такое впечатление, словно вы обо мне знаете больше чем я сам о себе.

– Нет, просто я в некотором смысле ясновидец, – и снова улыбнулся, такой хитрой,

скрытной улыбочкой.

– Вы ждете от меня подтверждений?

– Да нет. Но мне кажется, я попал в точку. Можете не признаваться. Я не любопытный.

– Не признаюсь, – добродушно согласился Роберт и, глянув в зеркало заднего вида,

отметил себе, что уже несколько минут едущая за ними милицейская машина бесцеремонно

прибавила газ и пошла в обгон. – И мне кажется, у нас проблемы.

Федор Пантелеевич настороженно обернулся. Из поравнявшейся милицейской машины в

открытое окно старший лейтенант выставил жезл, приказывая Роберту остановиться.

Роберт затормозил.

– Мне кажется, им не понравились мои неисправные стоп-сигналы. Так что приехали…

– Ваши документы, – потребовал инспектор, приблизившись к двери и взяв под козырек, –

старший инспектор…

– Я понял, – прервал его Роберт, – снова светильники?

– Вы говорите «снова»? – поймал его на слове инспектор, перелистывая удостоверение. –

Так если знали, почему не ликвидировали неисправность вовремя?

– Так получилось… – начал оправдываться Роберт.

Инспектор его прервал:

– Товарищ Корнев Роберт Иванович, выходите, снимайте номерной знак. Вам придется

явиться…

– Ничего ему не придется, старший лейтенант, – неожиданно громко произнес Федор

Пантелеевич.

С неторопливой расторопностью он вышел из машины, подошел к старшему лейтенанту и,