главный. Весь фокус в том, что главного-то и нет. Как видишь, все идет по плану твоего

сюжета. Правда, Джон умудряется его увести в сторону. Ты ему, сукиному сыну, скажи.

Так же нечестно. Я стараюсь, работаю, придерживаюсь нашего договора, а он…

– Но Джон мне не подчиняется, – невинно возразил Майкл, – у него свой сюжет и

нужно ему отдать должное, он же прав, как полицейский, – тут Майкл вспомнил, где

слышал мелодию, слабо доносящуюся из трубки. В баре Фан-клуба, вот где!

– Хорошо. Тогда этого свидетеля мне придется убрать. Ты уж извини. Это произойдет

раньше, чем ты сможешь сообщить Джону. И еще. Ты забыл, а может, и не знал, что

документация советских ученых, господина Владимира Назарова и Роберта Корнева,

которая исчезла из сейфа хранилища Ассоциации, находится у Моны в квартире. Значит

все, что относится к убийству Клода, связано только с Моной. Ибо там его, Клода,

отпечатки пальцев. И Джон там тоже не в стороне. Однако я даю тебе возможность об этом

узнать первому, поскольку с моей стороны было бы нечистоплотно действовать в обход

сюжету. По этому поводу лично позвоню шефу полиции. Даю тебе… ну, скажем, час для

того, чтобы ты об этом сказал Моне. Мне она, как и тебе, очень нравится. И я сожалею,

что так с ней все вышло. Видно, я невнимательно читал твою первую главу. Не учел

подтекст! И последнее – нам нужно встретиться и договориться в отношении твоего

племянника в России. Ты ведь не знаешь: его не выпустили на конференцию из родного

Советского Союза. Представляешь! Эти коммунисты – вот кретины!.. И об этом нам тоже

нужно поговорить.

– Поживем, посмотрим.

– Это я уже где-то слышал. Бай-бай!

Майкл сорвался с места, глянул на часы, рывком выхватил из каретки машинки статью

и кинулся к главному. Вбежав в кабинет, он положил листок перед редактором и, пятясь к

выходу, торопливо выпалил:

– Сэр, он только что позвонил. Я должен срочно отбыть на Вестфлагнер-стрит. Приеду,

обо всем расскажу. Хорошо?

– Может быть, – редактор, низенький упитанный мужчина средних лет, взял

отпечатанную страницу и пробежал по строчкам быстрым взглядом, – здесь все?

– Да, сэр, – уже на ходу выкрикнул Майкл.

«Конец рабочего дня. Мона должна быть дома», – подумал он, садясь в машину.

Оставалось не так много времени, чтобы надеяться на успех. Он не представлял даже

приблизительно, что в первую очередь нужно было сделать. Найти злополучные бумаги,

на что уйдет больше часа, или ехать в Фан-клуб спасать свидетельницу? На это – еще

больше. Где сейчас Джон? Как с ним связаться, если в машине нет радиосвязи?

Однако в некотором смысле картина проясняется. Появился свидетель, хоть какой-то.

Это успокаивает. Собственный сюжет потихоньку самовольно обрастает персонажными

линиями. А раз так, то автор имеет право на подтекст и выгодное справедливое

завершение романа. Главное, не впасть в банальность, чтобы убийце-самозванцу не к чему

было придраться.

Мона открыла дверь не сразу, переспросила.

50

– Я вижу, дорогая, тебя порядком напугали твои воры-невидимки!

– О, Майкл! – она обняла Майкла, – меня это все скоро добьет. Что будешь есть, пить?

После ее слов Майкл внезапно ощутил невыразимую нежность к женщине, которую

тайно любил. Он сел на софу и торопливо начал объяснять обстановку.

– Мона, дорогая, нет времени, поэтому слушай и запоминай. Джон ходил к

управляющему, и выяснилось, что ты, Мона, по имени и описанию, была с Клодом там у

него в день оформления квартиры, где произошло убийство. Об этом узнал шеф. И если

Билли тебе еще ничего не сказал, то это не значит, что тебя с минуты на минуту не

арестуют.

– Как это? – Мона побледнела, молча стиснула пальцы, прижав их к коленям.

– Подожди. Дальше. Уже известно, но еще не доказано участие в этом деле любовницы

Клода. Она сейчас в опасности. Мне звонил этот тип.

Мона вскочила, сжала ладонями виски, принялась ходить взад-вперед перед Майклом.

В панике пыталась собраться с мыслями.

– И третье, – продолжал Майкл, – а это, наверное, самое главное, – он взглянул на часы.