"Мартин,

На Манхеттене можно найти все...

кроме приемлемой квартирной платы".

— Кэйтлин

"P.S. Вот твои кровавые коржики".

Вечер субботы

"Паркер,

Переезжай ко мне. Я приму коржики единорога как арендную плату".

— Мартин

"Сандеки,

Я так давно тебя не видела, что начинаю думать, что ты плод моего воображения, за исключением того, что ты съедаешь мои коржики. Ты избегаешь меня, потому что я пахну как крем-паста для зубов?"

— Кэйтлин

Утро воскресенья

"Кэйтлин,

С Рождественским сочельником. Ты работаешь вечером? Я подумал, что смогу смыться после обеда или вечером, если ты будешь свободна. Ты хочешь погулять? Если ты не сможешь сегодня, как насчет завтра?"

— Мартин

"P.S. Мне нечего говорить о крем-пасте для зубов, но да. Запах — вот почему я избегаю тебя".

"Мартин,

И тебя с Рождеством. У меня два выступления сегодня с двух пополудни до часу ночи. Но, чудо из чудес, я свободна на Рождество, кроме короткого выступления, которое закончится в четыре часа дня. Мы можем погулять завтра утром. Еще, знай, что у меня есть злободневные вопросы, на которые ты еще не ответил. Мы сможем что-нибудь приготовить, потом поесть... поскольку у нас нет елки, я могла бы подобрать святочное полено 38 ?"

— Паркер

"P.S. Я перестану пользоваться крем-пастой для зубов, но тогда тебе придется жевать еду за меня..."

Я действительно была благодарна за то, что мы с Мартином не виделись уже несколько дней. Записки позволили укрепить нашу дружбу без оглядки друг на друга, мешающей и делающей все напряженным. Он всё ещё был полностью и умопомрачительно привлекательным, как нравилось напоминать моим трусикам всякий раз, когда мы разделяли одно пространство.

Кстати, это дало мне время поразмышлять и признать, что была очень реальная возможность, что девушка с фотографий могла быть его подружкой. Я решила, что должна была быть счастлива за него, раз он полноценно смог двигаться дальше. Я решила это, но не чувствовала так. Поэтому я работала над этим чувством, работала над тем, чтобы жить дальше, потому что и он, очевидно, оставил прошлое позади.

Поэтому я перестала избегать Абрама.

И, как только я перестала избегать Абрама, он и я действительно фантастически проводили время вместе. Мы тусовались за кулисами, обсуждая в основном музыку и наше детство.

Мы ели вместе между выступлениями и сетами, а я изучила все его (видимые) тату, что они означали и почему он их сделал.

После концертов я сыграла несколько своих композиций для него, а он сыграл несколько своих для меня. Мы болтали и наслаждались компанией друг друга, и мне было очень-очень хорошо оттого, что я могла выразить свою симпатию к кому-либо. Я почти раскрепостилась.

Когда неделя подходила к концу, я заметила, что дела двигались в правильном направлении. Мартин был моим другом. Абрам был моим, может быть, в будущем больше, чем другом. Хотя у меня всё еще было "полное ведро" остаточных чувств к Мартину, в общем, это была хорошая неделя.

По плану я должна была вернуться в Нью-Хейвен в понедельник. Я нашла билеты на поезд по хорошей цене, билеты на двадцать шестое декабря были почти в три раза дороже, чем на Рождество.

Утро Сочельника фактически было моим первым и единственным шансом исследовать город. Я составила список мест, с которыми хотела ознакомиться, скрестив пальцы, чтобы они были открыты. По пути я позвонила родителям, пожелав счастливого Рождества. Это был приятный разговор, они оба казались счастливыми и расслабленными.

Моей первой остановкой был независимый магазин грампластинок на Гринвич Виллидж39, где подавали пиво. Поскольку, когда я приехала, было только тринадцать минут одиннадцатого утра, я воздержалась от алкогольного напитка, но покопалась в винтажной коллекции грампластинок.

Я нашла несколько ценных, которые можно было добавить к моей коллекции. Когда я расплачивалась, испорченная обложка привлекла мое внимание. Это было оригинальное издание альбома Стиви Уандера "In Square Circle"40, датированного 1985 годом. Я проверила список композиций на обороте и была рада увидеть "Очень счастливый".