Она внезапно нахмурилась.

— Он поставил "точку"?

— Ага. По крайней мере, попытался. В любом случае, это не имеет значения. Я совершенно случайно встретилась с ним. Он был на концерте в Нью-Йорке, где мы играли. Мы немного поговорили, он подвез меня до вокзала, потом мы попрощались.

Фактически попрощалась я. Он ничего не сказал. Но я предположила, что это было прощание. В общем-то, с моей версией истории мне было удобнее.

Сэм смерила меня взглядом, ее лицо выражало неверие и растерянность от моего рассказа. Наконец она сказала:

— Даа... это странно.

— Почему странно? Честно говоря, это было даже мило. Мы оба взрослые люди, которые вели себя как взрослые люди.

— Это странно из-за интервью, которое он дал фитнес-журналу летом. По-моему в "Men’s Health"11. Кстати, ты когда-нибудь его читала?

Я покачала головой, откусывая кусочек от сырной подушечки и жалуясь на неприятный хрустящий звук, который она издавала; я говорила, жуя, пока оранжевая сырная пыль, словно облачко, вылетала из моего рта.

— Нет. Никогда не читала.

— Хмм...

Я откусила еще кусочек, пока она рассматривала меня. Хрум, хрум, хрум.

Я как раз собиралась набить рот еще одной подушечкой, когда она сказала:

— Знаешь, а там о тебе.

— Я... Что? — Я не съела подушечку. Вместо этого я замерла с ней возле рта, хмуро глядя на мою лучшую подругу.

— Интервью, оно о тебе. Ну, не полностью. Только... наполовину.

Я подавилась, чувствуя, как мои глаза словно вываливались из орбит.

— Постой, что? Как? Почему? Что?

— Если ты уже окончательно порвала с ним, думаю, не лучшая идея читать это.

Я уставилась на нее, мой рот открывался и закрывался, пока я подбирала слова. Наконец, я остановилась на:

— Что он сказал?

— Ты собираешь прочитать?

— А должна?

— Ты окончательно порвала с ним?

Так ли это?

Не зная, что ответить, я съела отложенную сырно-рисово-пыльную подушечку. На этот раз хруст доставлял удовольствие вместо надоедливого, словно восклицательный знак, ощущения.

— Не читай, — внезапно сказала она.

— Может быть, я хочу.

— Тогда читай.

— А может и не хочу.

Она усмехнулась.

— Тогда не нужно.

* * *

Я не прочла интервью Мартина. По крайней мере, я не прочла его в субботу вечером.

В пятницу и субботу я была занята. Мы играли на четырех концертах. Два — днем в Бостоне, один — вечером на свадьбе в Йонкерсе и еще один — поздно ночью на безумной Бат-мицва в Нью-Хейвен.

Ну, еще у меня был странный разговор с Абрамом на свадьбе в Йоркерсе: началось с того, что он сказал:

— Тебе нужен парень для отвлечения.

Оглянувшись через плечо, я увидела его, стоящего справа, повернувшегося лицом ко мне и широко ухмыляющегося.

— Ты имеешь в виду, как в баскетболе?

Его ухмылка превратилась в усмешку.

— Нет. Не как в баскетболе. Чтобы порвать с придурком биржевым брокером.

Я поморщилась, глядя на Абрама и попивая колу.

— Ты это о чем?

Он сместился на полшага вперед, понизив голос:

— Горячее тело, кто-то, кто умеет хорошо целоваться и трахаться. Тебе нужно отвлечься.

— Оооооох... — До меня наконец дошло, что он имел в виду, и я нервно глотнула колы. Мои глаза расширились, когда я пыталась смотреть куда угодно, только не на него, а мой мозг пытался сообразить, как выйти из этого разговора. Его комментарий больше прозвучал как: "Эй, я бы хотел заняться с тобой сексом, чтобы помочь забыть твоего парня. Воспользуйся мной".

— Я не предлагаю, — уточнил он, правильно поняв мой внезапный приступ тревоги и мое предположение, что он хотел быть моим парнем для отвлечения. Я немного расслабилась, но потом он добавил: — Хотя я не прочь быть парнем после отвлечения.

Я подавилась колой.

Он рассмеялся глубоким баритоном, что прозвучало зловеще, нежели весело, и похлопал меня по спине.

— Эй, ты в порядке?

Я кивнула, вдыхая воздух через нос и вновь закашлявшись.

— Я удивил тебя? — Его темные глаза были теплыми, с затаившимися смешинками.

Я продолжала кивать, когда его рука, похлопывающая меня, начала вместо этого поглаживать. Я вздрогнула, потому что его горячая ладонь напротив тонкого материала моей рубашки ощущалась настолько хорошо, что посылала слабое покалывание по моему позвоночнику. Он находился в моем личном пространстве, и от его притягательной мужественности у меня кружилась голова.