– Есть идея!

– Ура!
– говорю я.
– Какая?

– А вот тут написано, как узнать, почему мечта не сбывается.

Я отложила фломастер. Мне стало интересно. А вдруг, правда, узнаю сейчас, почему. Пчёлоптицепёс без лап и хвоста вел себя в моей голове тихо. Или это его лапы и хвост вели себя тихо. В общем, я решила, что он может немного и подождать.

– Как узнать?
– подбежала я к маме и уселась рядом.

– Напишите на листочке всё, что Вы думаете о своей мечте, - вслух прочла мама.

– И всё?
– удивилась я.

– И внимательно прочитайте. Скорее всего, ответ на то, почему мечта не сбывается, Вы заметите сами.

Я соскочила с дивана и достала с полки черновик и ручку. Уселась за стол и положила листочек перед собой.

– А как это: «чего думаете»?
– вопросительно поглядела я на маму и попыталась погрызть ручку.

– Ручку не грызи!
– тут же отреагировала мама.
– Ты же говоришь, что ты про неё много думала?

– Много!
– подтвердила я.

– Значит, у тебя есть, что написать, - развела руками мама.

Я сосредоточилась. И стала думать. А потом написала:

«Я ХАЧУ НАСТАЯ…»

– Мам, а, вот, в «настоящие» после «настая», чего потом? Шэ?

– Нет - Ще. Точнее Ща, буква называется... И Ша.

– Ага! Подтвердила я.

Получилось у меня в итоге так:

«Я ХАЧУ НАСТАЯЩИИ КРЫЛЯ НО МАМА МНЕ НИ РАСРИШАИТ»

Решив, что я уже очень много написала, я подбежала к маме.

– Мама! Смотри! Тебе видно?

– Что видно?
– не сразу поняла мама.

– Ну, видно, почему не сбывается?

– А!
– спохватилась мама и заглянула в листочек.
– Ну конечно, видно!

– И что?!
– радостно заверещала я.

– Ну как же?!?!
– мама была по-настоящему удивлена.
– Мы столько с тобой читали... А ты... Ведь надо же очень-очень верить в свою мечту. Аж представлять её себе так, что не отличишь, правда это или только мечта. Если хочешь куклу, надо представить, как ты её держишь и смотришь в её голубенькие глазки, рассматриваешь её длинные реснички, и завязываешь завязочки на её платьице, и оборочки расправляешь. И все узоры на оборочках видишь, и все цвета. А ты даже не веришь в то, что я тебе твою мечту разрешаю. Тут уже и не до представления.

– А ты что, разрешаешь?
– подозрительно покосилась я на маму.

– А когда это я тебе не разрешала?!

– Да я даже и не спрашивала. Тут и так понятно. Если я начну летать, то и Маше захочется. А она ещё маленькая.

И я говорила абсолютную правду. Моя маленькая сестрёнка всё время хочет делать всё так, как я. Хочет кушать то, что я, играть в те игрушки и игры, в которые я играю. Надевать то, что я, ну или хотя бы что-то похожее. Например, я надеваю юбку, и Маше надо найти юбку. Я - халат, Маше тоже срочно нужен халат. Потому мне приходится всегда думать, что я собираюсь делать. И что решит по этому поводу Маша. Вот я и думала.

– Ах, вот оно что! – догадалась, наконец, мама.
– Да, это здорово, что ты про Машу подумала. Но, знаешь, что я хочу тебе сказать. Ты же катаешься на большом велосипеде. Правильно?

– Правильно!
– вспомнила я. И добавила. – А у Маши пока даже маленького нет!

– То-то и оно, - подтвердила мама.
– Мы же ей как-то объясняем, что Маша ещё маленькая. На таком ещё не умеет. Как придёт время, тогда и заведём? Да?

– Да-а-а! Объясня-я-я-я-ем, - протянула я, вздыхая. Я уже поняла, что зря я так про маму и про крылья думала. Всю мечту распугала.

– А что, - снова оживилась я, - когда придёт время, ты и Маше разрешишь намечтать крылья?

– А как же!
– засмеялась мама.

– А когда придёт такое время?
– допытывалась я.

– Если честно, точно пока не знаю. Давай ты сейчас намечтаешь сначала крыльев себе, а там и решим, с какого возраста полёты на крыльях разрешаются. Хорошо? Ты полетаешь и оценишь. Так сказать, с практической точки зрения.

– Хорошо!
– согласилась я, хотя не очень поняла про зрение.
– А что теперь? Сбудется уже мечта?

– Не знаю. Вдруг ты ещё себе чего-нибудь напридумала.

– А я сейчас заново на листочке напишу!
– придумала я.

– Пиши!
– согласилась мама.
– А я пока помою посуду после обеда.

И мы принялись за дело. Каждый за своё. В результате, когда посуда у мамы была домыта, на моём листочке было написано вот что:

«Я ХАЧУ НАСТАЯЩИИ КРЫЛЯ И ХАЧУ МАШЕ ТОЖЕ»

Я очень старалась всё правильно написать. Даже язык высунула. Я где-то слышала или видела, что так делают, когда стараются. Вот я и высунула. Должно, значит, получиться ещё лучше, чем без языка. И вот, я написала про Машу. И сначала мне показалось, что всё. Всё я написала. Но какое-то противное чувство мне не давало покоя. Рука хватала ручку и рвалась написать что-то ещё. Я не стала ей мешать. И она дописала немного. Получилось вот так: