– Вас они не тронут!
– Заверил Миша Луминос.
– Тут ведь сейчас стрельба начнётся, гранаты со слезоточивым газом полетят. Волкам не до еды будет.

– Спасибо, - поблагодарил Тимлфей, - вы меня успокоили. Кстати о пулях - многоуровневая защита Муравейника от них спасает?

– Защита Муравейника, - назидательно поднял палец Луминос, - эффективна против одиночек или небольших групп, пытающихся проникнуть на нашу территорию.

Война с крупными подразделениями армии и полиции - это точно не наш профиль!

Но Тимофея это компетентное разъяснение не удовлетворило, и он всё лез с вопросами:

– Так значит нам кирдык?! Нас арестуют или на месте пристрелят?!

– Не знаю, что такое "кирдык", - признался в своём невежестве Миша Луминос, - но наша тактика в такой ситуации предполагает переход от активной обороны к экстренной эвакуации.

– Нас ждёт вертолёт на крыше?!
– Предположил Тимофей.

– Зачем так грубо и шумно?
– Поморщился Луминос.
– Мы же не в голливудском триллере! Уйдём по-тихому через подземный ход в подвале.

Тем временем, четыре волка пересекли порог и вошли в гостиную.

– Вперёд же, друзья!
– Призвал Тимофей Приходько, пятясь от волков к двери в подвал.

Яша-Ворон, стоявший между Тимофеем и дверью, шагнул в сторону и широким жестом указал на вход в заветное подземелье:

– Прошу! Инвалиды психологической войны эвакуируются в первую очередь!

Сразу за этими словами снаружи задребезжал иной, уже совсем нелюбезный голос, усиленный хрипящим мегафоном:

– Внимание! Ваш дом окружен! Немедленно выходите по одному с высоко поднятыми руками!

Тимофей торопливо потянул засов на двери. Но засов, прогнувшийся после ударов Галилеи, не поддался.

Тимофей налёг обеими руками, навалился всем телом - ничто не помогало - засов капитально заклинило.

С грохотом разбив стекло, в гостиную влетела граната со слезоточивым газом. Клубы ядовитого дыма с шипением поползли по комнате...

5

– Да откройся же, тварь!
– Потребовал Тимофей от двери.

Дверь с оглушительным грохотом слетела с петель, сбила Тимофея с ног, и погребла его под собой.

В открывшемся проёме стояла Галилея, высокая и атлетически сложенная. Такие девушки встречаются только на чемпионатах мира по лёгкой атлетике и в подвалах на Старой Почте...

– Нас штурмуют.
– Напомнила Галилея.
– Не пора ли заняться незваными гостями?!

– Займёмся тем, кто их послал.
– Сказал я.
– Пора нанести ответный визит Президенту Утке! Пойдём отсюда!

Миша Луминос освободил из-под двери потерявшего сознание Тимофея Приходько, взвалил его на себя и прошёл через дверной проём. Люди-Муравьи порой выглядят тонкими и хрупкими, но с грузоподъёмностью у них полный порядок.

Лидия пошла следом, прихватив Мишин ноутбук, а за ней - четыре волка. Яша шёл со мной рядом, боязливо косясь на Галилею. Но появилась Вероника, и вернула Галилею к лестнице в подвальный этаж.

Я же на этой лестнице задержался у колонны, открыл небольшую дверцу, и нажал маленькую кнопку. Стена с дверным проёмом ушла вниз, а на её место опустилась глухая стена без всяких намёков на проход к подвалу и на существование самого подвала.

Холопам Паука и Утки придётся изрядно попотеть в поисках обитателей Муравейника...

Мы все собрались в Центре Охраны на подвальном этаже.

Мониторы показывали, что всюду шныряют вооружённые спецназовцы в противогазах.

– Ох, как чешутся кулаки!
– Сказала Галилея.
– Так мы, и правда, начинаем охоту на Президента Утку?!

– Правда.
– Подтвердила я.
– Но мне нужны надёжные бойцы. Скажи-ка откровенно: прошёл ли твой приступ неконтролируемого бешенства?

– Нет.
– Призналась Галилея.
– Но неконтролируемое бешенство перешло в контролируемое.

– И ты понимаешь, что Яша нам нужен живым и здоровым?

– Яшка-Пташка и Мишка-Букашка теперь под моей охраной.
– Заверила она меня.
– А вот Коле-Утке пора ответить и за разорение Молдовы, и за вторжение в наш Муравейник! Утка капут!!!

Мы подхватили её клич:

– Утка капут! Утка капут! Утка капут!

От этих криков пришёл в сознание Тимофей.

– Вас ис дас?!
– Испуганно спросил он.
– Опять немцы в городе?!

– Эх, дядя, - ответил ему Яша, - и немцы в городе, и козлы в огороде, и Утка пирует в роскошном дворце, тревогу вином заливая. Но грозные буквы на царской стене чертит уж рука роковая!