Единственные долгосрочные отношения у нее случились в университете. Шон, учившийся на биолога, обращался с ее телом как с пособием – чем-то, что требуется проверить на причины и реакции. Неудивительно, что подопытный материал отказался реагировать на столь пристальное внимание. Последней каплей стало, когда Шон выудил из прикроватного столика увеличительное стекло, прежде чем расстегнуть на ней джинсы.

– Хани? – позвала Нелл.

Судя по их с Ташей взглядам, они ждали ответа.

– Не знаю. Наверное год. – Хани пожала плечами и отвернулась, когда подруги удивленно подняли брови.

– Блин! Целый год без секса? – Таша бросила второй вибратор себе в корзину. – Я тебе его покупаю. В подарок. Тебе он нужен больше, чем мне.

– Ха-ха. – Хани вытащила его из корзины. – Спасибо, но не переводи деньги. Мне вибраторы не помогают.

– Они всем помогают.

– Мне – нет.

– А ты пробовала? – спросила Таша.

– Мне не нужно, ладно? – Хани отвернулась, испытывая неловкость от того, куда зашел разговор. – Я просто не испытываю… ну, вы поняли.

Таша и Нелл схватили ее за руки и развернули лицом к себе.

– Не испытываешь чего? – Нелл нахмурилась и закончила фразу шепотом: – Оргазмов?

– Не смотрите на меня так, будто я преступница, – пробормотала Хани.

Секс-шоп неподходящее место для таких бесед. Она чувствовала себя словно атеист в соборе святого Петра.

– Я не ханжа, мне нравится секс. Просто у меня не бывает оргазмов. Ничего страшного.

Таша уставилась на Хани так, будто у той вторая голова выросла.

– Ничего страшного? Да это вообще кошмар! Я бы умерла, если б не кончала хотя бы раз в день.

– Даже с мужчиной? – спросила Нелл.

Ее обручальное кольцо с бриллиантом сверкало, пока она теребила пуговицы на шелковой блузке в горошек в стиле «гламурная учительница», сошедшей прямиком со страниц модного каталога.

– Познакомься с моим новым бойфрендом, – постучала Таша по коробке в своей корзине.

Хани отвела взгляд. Сверкающие красные сердца висели по всему магазину, якобы для создания атмосферы грота любви, хотя манекены в трусиках с вырезами в паху и лифчиках с дырками скорее превращали все это в притон, а не в романтическую гавань.

– А это все для чего? – изумленно пробормотала Нелл, когда подруги прошли сквозь тяжелый бархатный занавес. Она взяла нить темных бусин и обернула вокруг запястья. – Не знала, что они производят украшения. – Нелл покрутила рукой так и эдак. – Идеально подойдет к моему новому темно-красному платью.

Таша рассмеялась:

– Ага, очень предусмотрительно с их стороны сделать анальные шарики многофункциональными.

Побагровевшая – как раз в тон платью – Нелл сдернула нить с руки и бросила ее на место.

– Отвратительно.

– Не говори, пока не попробуешь, подруга, – многозначительно приподняла бровь Таша.

Нелл села и скрестила лодыжки, всем видом напоминая оскорбленную добродетель.

– Думаю, я подожду вас здесь.

– Ладно. К твоему сведению – ты сидишь на диване для секса, – подмигнула Таша.

– Боже! – Подскочив как ошпаренная, Нелл разгладила синюю юбку-карандаш. – Здесь что, ничего нормального нет?

– Это все нормально, Нелл. Саймону наверняка понравилось бы увидеть тебя в трусиках с вырезом в паху.

– Вот уж нет. Он сказал бы мне вернуть их из-за производственного дефекта.

Таша покачала головой и вздохнула:

– Знаешь, пожалуй, он бы так и заявил.