– Эй, ты чего?
– обеспокоенно спросила Фиби, нахмурив свои идеальные брови.
– Даже карандаш сломала, что случилось?

Я посмотрела на кусок дерева в своей руке. Я и правда его сломала.

– Сделай вид, что говоришь со мной, - вздохнув попросила я у подруги. Та сначала ничего не поняла, нахмурилась, а потом кивнула. Именно так в лечебнице она и помогала мне скрывать подобные разговоры.

– Кто ты?
– спросила я.

“Мики”, - беззаботно ответил мужской голос в голове.

– Что тебе от меня нужно, Мики?

“Что бы ты не шла к фонтану”, - он ухмыльнулся. Он ухмыльнулся?!

– Что?!
– моё сердце точно так же, как и челюсть сжалось. Фиби бросила на меня настороженный взгляд.

“Ну что не понятного? Ты не должна идти к фонтану”, - его голос был уже не таким дружелюбным, скорее приказывающим.

– Почему? Что случится?
– не то, чтобы я собиралась идти туда, просто интересно.

“Моя задача оберегать тебя, а не отвечать на дурацкие вопросы”, - недовольно пробурчал парень. Я не обратила на это никакого внимания.

– Твоя задача?
– что это ещё за бред?

“Моя”, - обречённо и недовольно подтвердил Мики.

– Ну и кто же наказал тебя таким образом?
– шепотом спросила я и снова обратила внимание на Фиби, которая смотрела на меня как на сумасшедшую, но любимую подругу.

“Ты задаешь слишком много вопросов. Теперь я хотя бы понимаю, почему она сама не говорит с тобой”, - фыркнув пробурчал парень.

У всех голосов была одна единственная схожая черта: они никогда не отвечали на вопросы. Это, знаете ли, бесило.

– В таком случае вы все могли бы заткнуться и перестать со мной разговаривать, - обиженно прошипела я, обратившись сразу ко всем. Я знала, что они меня слышат.

Мики исчез. Я даже не сомневалась в том, что именно так он и поступит. У нас с голосами взаимная неприязнь: они не нравятся мне, я не нравлюсь им. Так было всегда. Фиби не стала меня о чем-либо спрашивать: она как никто другой знала, что сейчас не стоит этого делать.

Глава 3

Из-за своего ослиного упрямства и абсолютного нежелания потакать чьим-либо приказам я хотела пойти к тому чёртовому фонтану, чтобы высказать этому “К.” всё, что думаю. Вот только незваные гости в лице голосов даже не дали мне об этом подумать: они устроили мне глобальный вынос мозга (в прямом смысле этого слова) в том стиле, в котором умели это делать. В общем, идея пойти к фонтану потухла так же быстро, как и загорелась.

Когда наступило время обеда, мы с Фиби поплелись в столовую. Есть не особо хотелось, но, чтобы не выделяться, я купила какой-то салат с зеленью и яблоко: остальная еда не внушала доверия и казалась несъедобной. Практически все столы были заняты шумными компаниями по 5-7 человек и только один был не занят: тот, который находился в самом углу. Тот факт, что никто не хотел за него садиться, напрягал, но делать было нечего. Ну не стоя же есть в самом-то деле?!

– С тобой всё в порядке?
– ни с того, ни с сего спросила Фиби.

– Эм.. ну да.. а со мной что-то не так?
– рассеянно пробормотала я при этом невинно посмотрев ей в глаза. Она была обеспокоена.

– Ты слишком молчаливая и это странно. Что тебе сказали в этот раз?

– Сказали, чтобы я не ходила к фонтану, - ровным безразличным тоном ответила я, откинувшись на стуле и откусив яблоко.

– Кто? Почему не ходила?
– между пережевыванием своего салата голос Фиби звучал просто.. отвратительно и я невольно улыбнулась.

– Он сказал, что его зовут Мики. Не знаю, но он ясно дал понять, что его раздражают мои вопросы - ну я и не стала больше спрашивать, - я жевала яблоко и изредка поглядывала на других людей.

– Вот почему тебе нужно пить таблетки.

Да, таблетки были не только обязательным условием моего освобождения, но и необходимостью. Они помогали, они.. не давали голосам говорить, не давали мне срываться на истерику и причинять себе боль, когда ор был просто невыносимым. Я не говорила этого Фиби, но в последнее время таблетки перестали мне помогать. Если раньше мне было достаточно одной или двух на весь день, то теперь чтобы насладиться тишиной хотя бы пару часов мне было мало четырёх.

Глядя на Фиби стеклянным, затуманенным взглядом я вспомнила лечебницу. Я вспомнила те времена, когда просыпалась среди ночи от очередного кошмара, которого не помнила уже утром. Я вопила как ненормальная, плакала, царапала себя своими же ногтями до ужаса пугая персонал и подругу. В такие ночи Фиби забиралась с носом под одеяло и зажимала голову подушкой, чтобы не слышать моего душераздирающего животного крика, ожидая прихода врачей. Я видела слёзы и страх в глазах девочки, когда меня ремнями привязывали к кровати и вкалывали дозу успокоительного с каждым разом только увеличивая её. На утро меня освобождали потому, что уже не боялись моего сумасшествия. Царапины и раны заживали на удивление быстро, а в нормальное сознание я приходила только через 24 часа после укола. Это были ужасные времена..