Я осталась у машины во время остальной части похоронного торжества, не потрудившись пойти туда, где они спустили мою маму в землю. Чушь, которую нес проповедник о моей маме, меня ни капли не интересовала, а тем более яма, где ее тело будет гнить вечно.

Теперь я была в машине с козлом и его второй половинкой. Меня лично не волновало, зачем и где мы сделали остановку. Постоянная улыбка была приклеена к моему лицу с того момента, когда как я оставила Ретта лежать на кладбище, даже боль в моей руке от удара не могла уничтожить мое настроение. Казалось бы, я должна быть зла на то, что сделал Ретт, но эмоции взяли надо мной верх. Я бы сказала вам так, чувство эйфории растекалось по моим венам. Может быть, я бредила; может быть, все, что случилось сегодня, дойдет до меня позже и уничтожит мое внезапное хорошее настроение. Но в этот миг я была счастлива принять чувство радости.

— Просто должны захватить кое-что, — Он выскочил и захлопнул дверь.

Сара молчала, пока мы ждали Ретта, и я внимательно посмотрела на нее, задаваясь вопросом, знала ли она, что он оградил меня от встречи с моей мамой до ее смерти.

Я в этом сомневаюсь.

Она была слишком чистой, невинной для него, чтобы позволить ей узнать что-то вроде этого.

Несколько минут спустя Ретт залез обратно в машину. Он больше не хромал. Я ухмыльнулась. В следующий раз я ударю его сильнее. Он обернулся и бросил небольшой бумажный пакет в меня

— Что это? — Я хмуро посмотрела на него.

— Это твое лекарство.

Я встретила его расчетливый взгляд в зеркало заднего вида.

— Лекарство? Но мы уже получили гормоны, которые врач прописала мне.

— Это не гормоны. Это лечить ЗППП. — Со зловещим блеском в глазах он посмотрел на меня. — У тебя есть хламидиоз. И тебе охренительно повезло, что это все что нашли.

Я побледнела.

— Ч-что? — Разве я заикалась?

— Ретт! — Сара воскликнула, прикрывая рот рукой.

Я отрицательно покачала головой.

— Но она сказала, что нам ничего не будет известно в течение нескольких недель. Как ты смог…

— Я юрист в одной из лучших юридических фирм в стране. Если я хочу, чтобы результаты теста пришли, я их получаю срочно, без лишних вопросов.

— Ретт, это личное, что должны обсуждать только она и ее врач, а не ты…

— Заткнись, Сара. — Он даже не посмотрел на нее, но пристально смотрел на меня, наблюдая за мной в зеркало заднего вида.

Сара начала реветь на пассажирском сидении, лихорадочно вытирая свое лицо. Я чувствовала себя как-то странно тронутой тем, что она пыталась прийти мне на помощь.

Я вытащила маленький пузырек с лекарством и уставилась на него. Там внутри была только одна таблетка. Подхватила ли я что-то венерическое? Я никогда по-настоящему не рассматривала этот вопрос раньше. Глупо, но после того, как я уехала, я действительно не заботилась, или не думала, что я собиралась сделать в тот день, даже в самом начале, до того как я начала принимать наркоту, я по-прежнему наклонялась для тех безликих мужчин. Их твердые члены давали мне цель и после того, как наркотики пришли, они дали мне еще больше.

— Хламидиоз не имеет симптомов и излечим, если принять эту таблетку, — сказал Ретт. Сара принялась хватать ртом воздух между всхлипами, ее руки дрожали на коленях.

— Спасибо за информацию, доктор мудак.

— Я не был бы мудаком, если бы ты не была шлюхой, — рявкнул он.

— Ты действительно хочешь сделать это, Ретт? Прямо сейчас? Прямо здесь, перед Сарой? — Я метнула в него испепеляющий взгляд. Если он хотел играть — я бы сыграла. Я не собиралась сидеть, сложа руки и подставляться больше. Он был тем, чей член врезался в его брюки на кладбище, пока я ласкал его.

Он кинул свой взгляд подальше и направил джип в обратном направлении. Я улыбнулась. Это то, о чем я подумала.

***

Прогулка вверх по подъездной дорожке до моего старого дома, дома, где я жила с 9 до 16 лет, не оказалась такой долгой, как до места, где лежало тело моей мамы. Прогулка внутрь не была настолько эмоциональной, как я это себе представляла. Глядя на дом, который был практически идентичен тому, каким он был, когда я ушла, я ожидала, что почувствую что-то большее, но, вероятно, я растеряла все эмоции.

— Ах, Ретт, ты все-таки сделал это! — Мамина сестра, Джина, бальзаковского возраста, подбежала к ним, укутываясь в объятия Ретта. Она не выглядела сильно изменившейся. Ее волосы были так же окрашены в ярко-красный, и она не добралась до замены переднего зуба, который она потеряла несколько лет назад. Трудно было вспомнить, что моя мать происходила из семьи бедного быдла, потому что она всегда старалась держать себя на расстоянии от них.

— И, о мой Бог! — Она прижала руку к груди. — Это она? — Она снова перевела взгляд с Ретта ко мне.