– Смотри по сторонам, - выдохнул я, втыкая копьё в голову твари, одетой в рубашку, похожую на мою.

– Вроде последний, - устало выдохнул я, роняя последний труп в образовавшуюся кучу. Я весь пропитался потом и свёл на нет последствия помывки.

– 'Дровосек: гроза мертвецов', отличное название для боевика, а?
– съязвила девушка, огорчённая своим бездействием.

– Пи*деть - не мешки ворочать, а?
– передразнил я её.

– Ну, ты сам запретил, - ехидно ответила Мэри.

Я, не отвечая, подошёл к воротам и ещё раз постучал копьём. Больше на звук никто не вышел, и я попросил Марию отвязать воротины.

Мы медленно продвигались от фургона к фургону, добивая тварей, которые по разным причинам не могли выбраться. Схема простая, один на входе, один внутри. Сначала стучим, потом заходим. Начать. Закончить. Повторить.

Тварь в инвалидном кресле. Тварь, прикованная наручниками к рулю. Это всё было нелепо, отвратительно и страшно. Но то, во что превратилась двухлетняя девочка... Наверное, долго будет являться мне во снах. Страшно.

– Страшно, что делает с людьми эта зараза, - негромко озвучил я свои мысли.

– Что?
– переспросила Мэри снаружи.

– Смени меня, посмотри, - позвал я её.

Девушка вышла из фургона бледной. В руке был окровавленный нож. Видимо перенервничав, она вся испачкалась в крови, и смотрелась жутковато. Увидев меня, она разревелась, дав волю чувствам.

– Ну, всё будет хорошо, наверняка, где-нибудь есть бункер с учеными, которые ищут лекарство от этой хрени, - приобнял я её, успокаивающе поглаживая.

– Чушь! Все разговоры про лекарство - чушь! Эта болезнь невозможна! Невозможна, понимаешь?
– истерично оттолкнула она меня.

– Невозможна?
– непонимающе огляделся я, намекая на тварей.

– Конечно, невозможна, б*ять! Ты биологию не учил в школе?!
– съехала она по борту фургона.

– Здесь не место для таких громких звуков, - поднял я Мэри.
– Зайдём в фургон?
– предложил я.

– Ты совсем дурной что-ли?!
– посмотрела она на меня со злостью.

– Не в этот, конечно, пойдём в предыдущий? Помнишь? Он пустой был, - повёл я её к трейлеру бежевой расцветки.

– Рассказывай, - попросил я, закрыв дверь.

– Расскажу! Бл*, я тебе всё расскажу, дровосек! Слушай, - запальчиво сказала она.
– Почему они, мать их, движутся и при этом гниют?! У трупа нет обменных процессов! Они не могут ходить - на это нет энергии, да вообще ничего нет! Они должны просто разваливаться на ходу из-за гниения! Они едят, но у них не может быть пищеварения, потому что они мертвы. Опять же, прости, они должны просто разваливаться! Да, вот ещё, как они, бл*ть, могут с гнилыми мышцами лица вообще челюстью шевелить-то?!
– гневно ударяя по стене трейлера, на каждый высказанный факт кричала девушка. В дверь трейлера начали долбиться.

'Наверно, мы кого-то пропустили', - подумал я.

– А кто тогда снаружи, Мария, если они не могут существовать?
– тихим голосом спросил я у девушки.

– Не знаю. Их не может быть, просто потому, что не может! Физика?! Органическая химия?! Биология?! Да им, - ткнув пальцем на дверь, она закончила:

– Пох*й на это!

– А ты не думала, что когда наука и реальность вступают в конфликт, всегда побеждает реальность?
– задал я вопрос, устало покачав головой.

– Дровосек, ты меня за идиотку держишь?
– риторически выдохнула она.

– А за что мне тебя держать?
– пошутил я.

– Отвянь, - она села на диван, откинувшись на спинку.

– Я предпочитаю думать, что здесь замешана какая-то магия. Или сверх технология. Или просто мир пошёл к х*ям. В любом случае, из всей науки сейчас полезнее всего механика и химия.

Я молча сел рядом и тоже откинулся на спинку. Кто-то бы сказал: 'Смотри, у девушки истерика, пользуйся!' Но, я бы разбил ему нос. Она мне в дочери годится! Какое пользуйся?! Зачистку мы решили продолжить позже, и я, незаметно для себя, задремал.

– Просыпайся, - толкнула меня девушка.

– Уже ночь, так что твоя очередь дежурить. Я оставила тебе поесть, - показала она рукой на стол с двумя ополовиненными банками консервов и зажжённой свечой.

– Хорошо, - кивнул я, - как ты?

– Отвратительно, - выдохнула девушка, укладываясь.

– Спокойной ночи, - сказал я Марии.

– Хорошего дежурства, дровосек, - зевнула она.

'Какой безумный день', - думал я, глядя на отрубившуюся девушку. Интересно, а почему она всё-таки пошла со мной? Она соврала Гленну. Мы с ней не разговаривали об их группе. Да мы впритык успели на место встречи. Почему она поддержала незнакомого ей человека? Почему променяла безопасные стены на малознакомого человека? Просто потому, что я спас её?