– А ещё я жив благодаря нему, наверное.

– Но он же просто использует нас всех, - Андреа покачала головой, постаравшись сделать это как можно более завораживающе. Как адвокат, она часто пользовалась этим методом, чтобы сбить с толку свидетелей.

– Да нет, глупости, - отмахнулся здоровяк. И, окинув взглядом её фигуру, предложил "заняться этим" ещё раз. Девушка отказалась и быстро вышла из кладовки. Её миловидное лицо, было искажено в гримасе отвращения и досады.

– Твердолобый дебил, - прошипела она.

Чуть позже. Похороны.

Я стоял у свежей, и пока ещё пустой могилы, и размышлял. Сколько ещё людей мне придётся хоронить на своём пути. Десяток? Сотню? Сколько ещё славных, и не очень, людей сведут себя в могилу, просто по тому, что не умеют приспосабливаться? Население потихоньку подтягивалось, естественно, что Кэрол со сменой присутствовать не могли, но наблюдали с крыши, периодически осматриваясь.

Место для похорон мы выбрали внутри стен. Почётная привилегия для своих. Как оказалось, мысль пришлась к месту. Я же настоял, чтобы на импровизированной могильной плите помимо имени была и краткая история смерти. Сложно переоценить воспитательную силу кладбища, где на каждом камне выбита история чьей-то смерти.

Вот тварей, мы хоронили по-другому, я интуитивно сказал их закапывать скучено и не очень глубоко. И теперь до меня дошло, что получится не плохое удобрение. Только, пожалуй, их надо будет сжигать, перед тем как хоронить.

А тем временем, труп девушки, завёрнутый в ткань, осторожно опустили на дно прямоугольной ямы. Каждый подходил и говорил прощальные слова, некоторые клали мелкие вещицы, которые напоминали о ней. Я же, после слов о том, что она была хорошим человеком, повторил свои слова сказанные вчера. Я давно уже запомнил, что люди лучше запоминают то, что им хорошо и наглядно растолковали. Хоть порой и начинаешь из-за этого считаться занудой.

Потом, уже вечером после работ, были не долгие поминки, с чисто символическим объёмом алкоголя в спортзале который мы временно переделали. Для освещения мы использовали свечи найденные в одной из вылазок. Общий стол был довольно беден, всё-таки тут использовались общие запасы. Личные заначки, народ доставать не стал, с Мирандой сильно близко никто ещё не успел познакомиться. Я заметил, что ТиДог весь вечер, делал попытки подойти ко мне поговорить, но будто бы в последний момент передумывал. Это выглядело как сценка в глупом СитКоме, и изрядно меня раздражало. Но я решил не лезть ему в душу, и просто покинул этот вечер, стремясь побыть в одиночестве. Люди меня скорее уважали и побаивались, чем считали своим другом, и нормально поговорить было не с кем.

Я в одиночестве стоял на крыше, и курил. Дежурных я отправил на праздник, собираясь отдежурить сам. Похоже, я прикипел душой к этой крыше. Потому что мне здесь нравилось. Особенно ночью. Тишина и темнота обволакивали меня прохладным саваном, даря какой-то странный покой, прохладный осенний ветер дул мне в спину. Сзади послышался стук закрывающейся двери, и лёгкие шаги. Я, не поворачиваясь, почувствовал лёгкий запах духов и пота. И кто же из дам почтил меня присутствием?

– Привет, почему ты один?
– знакомый голос О...Эми заставил меня поёжиться, не думал, что я такой сентиментальный, до сих пор.

– Мы уже виделись, - немного грубо бросил я, прогоняя навязчивые мысли.

– Я знаю, но как ещё завязать разговор, если ты такой бука?
– опираясь спиной на парапет, повернулась она ко мне.

Я пожал плечами, всё ещё гоняя свои мысли. Она, немного подождав, снова попыталась завести разговор:

– Ты всегда так странно смотришь на меня, я что, тебе нравлюсь?
– уже без улыбки спросила она, слегка покраснев.

"Девушке всего восемнадцать, Герберт, побойся духов", - заткнул я свой внутренний диалог.

– Ты очень напоминаешь мне мою жену, - прокашлявшись, выдавил я в ответ.

– Прости, я не знала, - снова смутилась девушка. В воздухе повисло неловкое молчание. Для неё было очевидно, что раз её тут нет, то она мертва.

– Ничего, я ...смирился давно. Её нет со мной уже почти двадцать лет, - я снова закурил, немного обижено посмотрев на последнюю сигарету в пачке. А ведь пачка тоже последняя.

Потом мы, ощущая неловкость, недолго поговорили на разные темы. Она рассказала мне, что сблизилась с сетрой. Рассказала, что с ней что-то не так в последнее время. Потом она, не дождавшись ответа, попрощавшись пошла спать. А я всё пытался выбросить её из головы. Простояв минут пятнадцать я послал всё к чёрту, и выкинув смятую пачку и пытаясь отогреть замёрзшие руки последовал её примеру.

Через несколько дней. (9 октября)

– Дойч, у Брайанов от фермы осталось обгорелое пятно метров на двести. Что случилось, сказать не могу, но судя по тому, что я нашёл, могло быть что угодно, - зевая, отчитывался Морган. Не удивительно, учитывая, что его с Гленном не было два дня. Спать вне безопасных зон, то ещё удовольствие.

– А у Поттеров?
– нахмурившись, спросил я.

– А у Поттеров - горшки, - пошутил Джонс (для тех, кто не в курсе Potter - в переводе с англ.
– "горшечник", "гончар").