К утру ветер значительно унялся, и небо почти полностью расчистилось, так что едва начало сереть на востоке, Хем это заметил и начал готовиться к старту, снова поддав огня в костерке и поставив вариться в чашке овса с сушёными грибами, а также применив по назначению орехи, которые всегда имели прописку в беличьих карманах и переводились в самую последнюю очередь. Сверху светили звёзды - особенным, утренним светом, не так как ночью; над верхушками леса медленно разгоралась заря. Хем похлопал по сумке, порядочно набитой шерстью, и довольно прицокнул... шерсть не заставила себя ждать, вспомнишь - вот и оно. Из низины аккурат напротив комля показались уши, а потом и вся головная часть волка. Зверёк немало удивился, увидев грызуна, как впрочем и наоборот.

– Вот это шелуха, - тихо прицокнул сквир, - Шелушка, так сказать... Что же?

– Буи!
– притявкнул волчок.

– Буи, - почесал за ухом Хем, - Если бы ещё знать что это значит.

Конечно он не первый раз встречался и с волками, и с прочими зверьками, но уверенно расшифровывать всякие "буи" пока ещё не научился. Как показывала практика, волк это очень настырная мышь: если уж привяжется, может ходить по пятам многие дни, в отличие скажем от барса, который сразу решает, наброситься или пройти мимо. Вдобавок Хем догадывался, что могло заставить волчка подойти: синяя сон-трава, как вроде где-то уцокивалось, волковым зверькам может давать по мозгам, плющить, так сказать. Следовательно, когда их отпускает, требуется ещё... Не, откинул эту мысль Хем, не может быть. Всё-таки дикий волк, а не что-то. Волчок тем временем подошёл поближе и даже уселся, принюхиваясь к дымку от костра и овсянке. Ну принюхиваясь так принюхиваясь, цокнул себе грызун, спокойно помешивая корм и рассматривая зверька: пушная светло-серая тушка с беловатыми ушами и тёмными глазами, волчок казался весьма заинтересованным и нисколько не проявлял агрессивности. Хем прекрасно знал, что это вовсе не гарантирует от прыжка сзади на спину, так что в очередной раз порадовался своему ошейнику - плотный кожанный ремень, одетый на шею грызуна, был к тому же снабжён острыми и прочными шипами из дерева, так что вцепиться в горло представлялось проблематично.

– цОК, давай покормимся, - цокнул Хем, прикинул расклад и отойдя немного в сторону, поставил чашку с овсянкой на ровное место.

Конечно волчок шуганулся, но это было естественно и в рамках обычного, так что грызун не обращал внимания, усевшись смотреть. Наконец зверёк понял, что чашку оставляют ему, и осторожно подошёл к парящей горячим чашке. Белке показалось, что он всего пару раз нюхнул, но на самом деле волк успел схомячить всю овсянку и посмотрел вопросительно. Немудрено, что хоть и овёс, но горячий, ему шибко понравился.

– Хорош, теперь мой корм, - покачал ухом Хем, протирая снегом чашку и насыпая ещё овсянки.

Волко ещё походило взад-вперёд, после чего скрылось за деревьями. Вот и чудненько, подумал грызун, лопая наконец корм, если каждую миску овса менять на такой шмат шерсти, это будет дело. Пока же оранжевое солнце поднималось над лесом, и заснеженные кроны деревьев начинали сиять, как огромные сосульки. Стало очень светло, так что даже в самых глухих закоулках между ёлками не осталось теней, и ничто не напоминало о вчерашней буре с ветрюгой и тучами. Таки и ладно, подумал грызун, ветер хорошо, а без него ещё лучше. Собрав своё барахлишко и затушив костёр, Хем взял курс так чтобы восход оставался по левую лапу - он даже не утруждался запоминать, что это за поле, потому как отлично ориентировался и мог выйти к дому с закрытыми ушами... Да и промахнуться мимо дома было довольно сложно, так как грызун считал за него площадь размером в несколько килошагов шириной, содержащую леса, поля, речку и различные сооружения, как то сурковательное место или погреба для запасов. На этой площади он знал всё по-кустно и мог беспрепядственно ходить даже безлунной ночью, как впрочем и практически любой грызун.

Леса Киншиммары, как называли эту страну местные, раскинулись на несколько тысяч килошагов - не всякий грызун даже точно знал, что такое кило, и уж никто не знал, сколько именно кило. Перемежаемая обширными полями, образовавшимися на месте гарей, чистыми речками различных размеров, эта область мира цвела и благоухала, подставляя несчётное количество листьев, носов и ушей под живительные лучи добра, льющиеся со светила. На самом деле Киншиммара на одном из языков означало "смородина", и этой ягоды в сдешних лесах встречалось в изобилии, но уж не только этим был богат этот край: вон, одних волков лови - не хочу. На севере и востоке например водились огр-кроли, очень крупные зайцеобразные грызуны, которых иногда запрягали в тележки в качестве тяглового животного; огр-кроли отлично прилаплялись, и если как следует кормить, достаточно легко получить многократное усиление своих физических возможностей... впрочем сквиры всегда были склонны к увеличению в первую очередь возможностей своей головы, а не лап. Тем не менее дикая популяция огр-кролей была весьма значительным ресурсом, как и многое другое: в реках водилась рыба, а многие леса изобиловали грибами, чрезвычайно уважаемым среди грызунов кормом. Вдобавок сдесь имелись обширные поля, надолго оставшиеся после масштабных пожаров или же из-за сорников; эти огромные, по три шага в диаметре моллюски жрали буквально всё подряд, оставляя после себя пустырь. Так как двигаться они не любили, то и пустырь выедали на одном месте, образуя сорниковую поляну.

Место, где обитал Хем и его родичи, погонялось Брусничными полянами и находилось на холмах возле небольшой речки; конечно, помимо брусники там было что погрызть. Сурковательное гайно, каковое соорудил Хем, находилось на возвышении аккурат над поворотом реки, в елово-сосновом лесу почти без никакой травы и кустов, так что зимой это было плоское поле под столбами деревьев. Само гайно было маленькое, высотой в пол-роста и длиной чуть побольше грызуна - оно таки и предназначалось для того чтобы там дрыхнуть, а не что-то ещё. Этот маленький ящик был сильно утеплён, и если поджечь печку, то прогреется и будет тепло в самую морозную ночь. На самом деле по Брусничным полянам, как и по любому месту обитания сквиров, было настроено куда больше гнёзд, чем имелось самих грызунов. Нынче, подходя к месту, Хем уже встретил знакомое мебелко - ме, то бишь мелкие, белки водились вокруг в больших количествах. Как и многие другие зверьки, мебелки прикармливались у сквиров, а иногда попадали под вычёсывание. Тихого, как Хем называл своё знакомое птицо из совиных, пока не было видно. Зато на подходе к гайну грызун обнаружил следы на тропинке, так что суясь внутрь, слегка осторожничал; вход в гайно закрывался деревянной крышкой из жердей, набитой изнутри мхом. Принюхавшись, Хем слегка успокоился, узнав по запаху собственную мать, Майру.

– Мам?
– цокнул он внутрь.

– Хем, ты?
– высунула уши Майра, - Да, ты.

Белка поднырнула под полуоткрытую крышку и выбралась наружу: небольшая серая грызунья, отличавшаяся особо пуховыми ушками, за кисточки которых так любили дёргать бельчата. Хем обнял мать, потеревшись носом о шёлковую пушнину; оба грызуна невольно прихрюкнули от радости. Нельзя сказать чтобы они уж особо давно не виделись - дней пять, может быть, но всегда встреча доставляла им радость. В немалой степени потому, что сквиры не скучивались в одно место по умолчанию, а ходили друг к другу только по обоюдному желанию. Помимо Хема и Майры, на Брусничных полянках жили её брат, уже довольно старый грызун, и двое его сыновей; хотя они могли не встречаться неделями, это никак не влияло на дружность, и все операции, осуществляемые одним, этот один осуществлял, имея в уме остальных.

– А я просто как-то мимо проходила, как-то так, - цокнула Майра, - Волков ловил, бельчонок?

– Уге, - Хем показал сумку с шерстью.

– Оо. Если бы я не знала, цокнула бы что столько с целой стаи, а не с одного. Удачно!

– Удачно, - согласился грызун, - Вполне может быть этот отращиватель шерсти ещё придёт сюда. Такой наглый щенок, опушнеть!

– По речке медведь шатался, - сообщила Майра, - Хорошо хоть по другому берегу. А то он зимой знаешь не очень мягкий бывает.

– Шатууун?
– приподнял хохолок Хем.