— А могли и живого стукнуть, — промолвил я.

— Могли, — согласился он. — Только кому это надо?

— А тому, кто вас предупреждал не рассказывать об этом. Ведь вас предупреждали? Кто?

— Люди Намцевича… — неохотно отозвался он. — Которые тело увезли.

— Почему?

— Не знаю. Сказали, чтобы я рот на замке держал.

— Слушайте, Валентин, а почему они у вас тут всем распоряжаются? Словно опричники. Чего вы терпите?

Рыбак пожал плечами, как будто это положение было вполне естественным. И если Советскую власть сменила власть Намцевича, то так и должно быть. Кто-то всегда доберется до шеи и усядется там, свесив ножки.

— Пойду я, — сказал он. — Будьте здоровы…

Я проводил его до калитки, а затем отнес ведерко с судачками к тетушке Краб. Она пообещала запечь их к обеду в тесте. А разглядев мой синяк, всплеснула руками:

— С кем это ты подрался, Вадим?

— Лошадь копытом звезданула, — ответил я.

— Это какая же лошадь? Микиты, что ли? У нас только она одна в поселке и есть. Только ведь старая уже, еле ноги волочит. Чем же ты ее раззадорил?

— Пучок горящей соломы под хвост сунул. Хотел посмотреть, что из этого выйдет.

— Врешь ты все, охламон, сочиняешь!

— Вру, тетушка, вру. Весь мир на лжи держится…

В одиннадцать часов я пешком отправился в уездный городок N. Солнце припекало, вдоль дороги тянулись высоченные сосны, а вокруг не было ни души. Если кто собирался меня убить, то идеальнее места не сыщешь. Как-то неуютно было идти, чувствуя, что где-то в зарослях может таиться враг. Я пожалел, что оставил дома ракетницу, которую прихватил из Москвы. Вещица почти безобидная, но пугнуть могла. Где-то на полпути я услышал за спиной тарахтенье мотоцикла. Повернувшись, я отступил к обочине. Вскоре показался и сам владелец этого незаменимого в сельской местности транспорта. Петр Громыхайлов в милицейской форме затормозил рядом со мной.

— Куда путь держишь? — строго спросил он. — По ягоды собрался? — Удивительно, но милиционер был совершенно трезв.

— В город, — ответил я, настороженно глядя на него. Я не забыл, что это именно он тащил тяжелое тело (деда?) вместе с кем-то из охранников Намцевича к озеру. И следователем по этому делу был его близкий приятель. Все здесь было как-то взаимосвязано, переплеталось, и концы клубка надежно укрывались от моих глаз.

— И мне туда же. Садись в коляску, подвезу… Откуда синяк? — спросил он, когда мы поехали.

— С водонапорной башни свалился.

— Это ничего, бывает… А может, вмазал кто?

— Может, и вмазал.

Я вдруг подумал, что одним из тех, кто на меня напал минувшим вечером, вполне мог оказаться и сам Громыхайлов. Судя по всему, он крепко сидел на крючке у Намцевича. Какую наживку он проглотил?

— Петя, а ведь ты влип, — неожиданно произнес я.

Громыхайлов слегка покосился на меня. Его борцовская шея напряглась.

— Ну-ка? Договаривай…

— Кое-кто видел, как ты тащил что-то в мешке к озеру. С одним из барбосов Намцевича. Накануне исчезновения деда.

Наверное, мне не стоило открывать свои карты раньше времени, но я не мог остановиться. Мне хотелось поскорее разрубить этот гордиев узел. Здесь, на пустынной дороге, мы были одни и… будь что будет.

— Кхе-кхе!.. — хохотнул милиционер. — Шутник ты, Вадим. Юморист эстрадный. А если мы козу в озеро бросили?

— Зачем?

— Бодливая была очень.

— Это не я шутник, Петя, а ты. Жванецкий прямо.

— А кто же нас видел? — поинтересовался милиционер.

— Девушка-Ночь.

— Кхе-кхе… Ладно, сам догадался. Не иначе как Мишка-Стрелец. Один он по ночам не спит… Нет, Вадик, ошибаешься ты. Я к смерти твоего деда не имею никакого отношения.

— А кто имеет?

— А вот этого я не знаю.

— Не знаешь или не скажешь?

— Слушай, дружок, ты, часом, не в прокуратуре работаешь?

— Ага, в ней самой.

— Так у нас прокуроров не любят. — Громыхайлов вдруг затормозил так резко, что я чуть не вылетел из коляски. Он повернулся и молча положил свою тяжелую руку на мое плечо. — Тебя сейчас удавить или попозже? Мало вчера досталось? — с какой-то ласковой интонацией спросил милиционер.

— Лучше — попозже, — подумав, отозвался я. — Мне еще надо завещание составить.

— Тогда поторопись. У тебя жена, дети есть?

— Имеются. В разных городах России.

— Подумай о них, Вадик.

— Спасибо за заботу, Петя. Я подумаю.

Громыхайлов снова завел свою тарахтелку, и мы поехали дальше. Но больше не разговаривали. Я чувствовал, что настолько разворошил это осиное гнездо в Полынье, что жалить меня теперь начнут со всех сторон. Вскоре показались одноэтажные домики уездного городка N. Мы въехали на центральную площадь, куда должен был подойти рейсовый автобус, и Громыхайлов высадил меня. А сам отправился в местное управление милиции. У меня было еще полчаса в запасе. Я покрутился по площади, выпил в киоске кружку холодного пенистого пива, которое оказалось гораздо лучше московского, купил свежих газет. Потом пошел бродить по улочкам, разглядывая старинные здания, сохранившиеся еще с начала века. Судя по всему, это был когда-то типичный среднерусский городок, населенный купцами и мещанами, дворянами и служилыми людьми, держащими на своих плечах всю Россию. Наверное, если здесь и шло какое-то революционное брожение, то очень слабое, поскольку русский человек привык жить в спокойствии и порядке. Но все это спокойствие и порядок в один прекрасный момент ухнуло в полынью…