– Я знаю, - неожиданно мягко согласился Бернуа.
– Я бы никогда не позволил тебе тратить свою жизнь впустую. Твои путешествия действительно принесли много пользы, но была и обратная сторона медали. Кроме того, всё когда-нибудь кончается. Пришло время и тебе заняться делом. Я ведь не смогу вечно управлять хозяйством за тебя, - вкрадчиво продолжал виконт, и Этерасу очень не нравилось то, к чему он клонит.
– Да и не захочу. Неужели, по-твоему, я не заслужил отдыха, сын мой?

– Ты можешь попросить Аристара...
– начал было Этерас, но виконт тут же прервал его.

– Может мне и свой титул передать Аристару?
– улыбнувшись, спросил отец.

– Но ему можно доверять! Он никогда нас...
– возмутился Этерас.

– Конечно! И за его верность ты хочешь нагрузить его лишней работой? А ведь он гораздо старше меня, ему бывает тяжело вставать с кровати.

Этерас замолчал и опустил взгляд. Ему было нечего сказать. Он понимал, что перекладывать свои обязанности на плечи старого и самого преданного в семье слуги - действительно не правильно.

– И ещё, - неожиданно, чересчур спокойным голосом продолжил отец.
– Ты ведь знаешь, что у нас с матерью, кроме тебя никого нет. Ты единственный наш наследник.

– К чему ты клонишь?
– всё ещё не догадываясь, спросил Этерас.

– В последние два месяца мы с твоей матерью очень много об этом говорили и приняли важное для тебя решение. Мы уверены, что не ошиблись, можешь не сомневаться.

– Я не сомневаюсь, но не понимаю о чём ты...
– признался юноша, разведя руками. Он действительно ещё не понимал.

– Ты женишься, - сказал отец таким голосом, как будто пригласил его на обед и улыбнулся.

Этерас не сразу понял смысл сказанного и сначала тоже простодушно улыбнулся, но уже через секунду его глаза округлились, а рот приоткрылся от удивления. Он был настолько ошеломлён, что так ничего и не смог ответить, а только глупо мотал головой и немигающим взглядом смотрел на отца.

– Как любитель истории, ты должен знать, что мы решили прибегнуть к древней эреонорской традиции и самим выбрать тебе избранницу, - перестав улыбаться, тихо, но твёрдо продолжал отец.
– И поверь, мы нашли тебе достойную пару. Её рекомендовал сам герцог Торвийский, а мать лишь увидев её портрет, призналась, что только и мечтает о такой дочери. Это очень красивая и умная девушка, кстати, как и ты интересующаяся историей и ценящая путешествия. Она примерно твоего возраста и происходит из древнего бортнорского рода.

– Она из Бортнора?!
– ещё более ошеломлённо воскликнул Этерас.

– Да, - спокойно ответил Бернуа.
– Ваш брак поможет укрепить союз между двумя королевствами и повысить родовую привлекательность нашего дома. Очень надеюсь, ты подобающим образом отнесёшься к этому событию.

– Но я не уверен, что готов...
– сомневающимся тоном тихо произнёс Этерас.

– О, у тебя будет достаточно времени, чтобы подготовиться. Свадьба состоится через два месяца, а твоя избранница приедет в наш дом через три недели.

Глава III 'Вампир'

В то же самое время, когда благородный виконт Бернуа фон Гиммильшильд беседовал со своим непутёвым сыном, два брата из гораздо менее благородной семьи собирались в дорогу. Фок и Хок весь день провели, лёжа на земле под телегой, где с самого утра они были вынуждены спасаться от дождя. До деревни им оставались считанные часы дороги, однако, утренний ливень, заставший их в пути, оказался настолько сильным, что они предпочли переждать его в укрытии. Залезть под собственную телегу предложил Фок - младший и гораздо более смышленый из братьев. Хоку его идея показалась гениальной - деревянная телега была загружена приобретёнными в городе товарами, накрытыми сверху двумя большими коровьими шкурами, чтобы спасти их от влаги и лишних глаз в дороге. Если бы ливень разразился дня три-четыре назад, когда братья выехали из родной деревни в сторону Торвия - столицы герцогства, то они бы просто укрылись лишними шкурами и спокойно продолжили бы дорогу. Однако, все шкуры, за исключением двух старых поношенных покрывал, были выгодно проданы в городе, вместе с зерном, десятком индеек и тремя поросятами. На деньги, вырученные за их продажу, братья купили железные топорища для работы с деревом, десяток плащей, сапог и рубашек для семьи, кое-какую мебель для деревенской корчмы-трактира, небольшую картину, написанную герцогским художником - для своего старосты и пару мраморных статуэток Шантии - богини сельского хозяйства и покровителя фермеров - для местного священника. Не забыли, разумеется, братья и о себе. Хок купил увесистую деревянную ложку - такую, чтобы была самой большой в семье, и чтобы он успевал почерпнуть ей больше всех похлёбки из бабкиной кастрюли, в которой мать обычно готовила обед. Фок же приобрёл железную фигурку Темпуса - с недавних пор он решил, что будет поклоняться богу войну и покровителю солдат, так как сам считал себя воином. Он легко побивал на кулаках своего брата Хока, несмотря на то, что уступал ему в росте и считался лучшим драчуном на деревне, если не считать одного буйного дворфа. Фок неплохо владел коротким одноручным копьём, с которым почти никогда не расставался. Наконечник для этого оружия ему подарил один из сержантов герцога Торвийского, охранявший некоторое время деревню, когда увидел - сколь упорно парень пытается овладеть боевым искусством. Фок ежедневно дрался со всеми желающими на палках и обычно побеждал - сначала потому что его палка была длиннее, а потом, потому что набрался некоторого опыта в этом деле. Когда драться было не с кем, он провоцировал на драку своего брата Хока - воруя во время обеда из его тарелки похлёбку или обзывая его 'умником'. На 'дурака' брат не обижался, так как дураком его считала вся деревня, и, свыкнувшись с таким положением дел, он и сам стал себя так называть. Будучи трудолюбивым и добрым парнем, Хок много работал и всегда помогал всем, кто просил об этом, поэтому в деревне его любили и снисходительно относились к его тугодумию. Дураком его называли без злости, не пытаясь унизить или оскорбить парня, поэтому через какое-то время Хоку начало казаться, что это скорее почётное прозвище, чем нечто ругательное. Так он и превратился в Хока Дурака из деревни Лешенка, что в Торвийском герцогстве, Кармеолского королевства.

Памятуя о репутации брата и немного пораскинув мозгами, Фок решил, что если Хок сам называет себя Дураком и лишь широко улыбается, когда его так называют другие, то он непременно должен обижаться на того, кто будет называть его 'Умником'. Так Фок и стал делать, когда хотел обидеть брата или спровоцировать его на драку. Притом произносил он это прозвище таким обидным и неприятным голосом, что Хок начинал стрястись от злости и унижения. 'Эй, 'Умник', бери свой меч и пошли бить тролля', - предлагал Фок своему брату, когда хотел подраться с ним на кулаках или палках. В состоянии обиды и гнева, которое вызывали эти слова, Хоку было всё равно - драться с троллями, драконами или с родным братом. Он брал палку и послушно шёл за Фоком.

Несмотря на всю гениальность предложенного Фоком плана - оба брата всё равно насквозь промокли и замёрзли. Телега и шкуры действительно хорошо защищали от дождя, но ливень в считанные минуты создал на дороге целые реки и озёра многочисленных луж. Когда Фока, наконец, осенило, что надо было поставить телегу на возвышенности - было уже слишком поздно. Они лежали на пологом склоне, и сверху по твёрдому грунту хорошо утоптанной дороги на них обильно текла дождевая вода. В попытке спастись от неё Хок схватился обеими руками за доски, из которых было сколочено дно телеги, затем просунул в узкие щели ноги, подтянулся и застыл в висячем положении, планируя переждать в нём грозу. Однако, несмотря на всю силу и решимость парня, уже через четверть часа, обессилев, он шлёпнулся в ледяной поток, в котором всё ещё продолжал барахтаться Фок, полагая, что это лучше, чем сидеть на телеге под открытым небом. В результате оба брата не только промокли и замёрзли, но и обильно испачкались в грязи, поднятой дождём.