Привязанный к стулу толстяк хотел что-то сказать, но он только сделал еще одно судорожное глотательное движение и так ничего и не ответил.

— Вам все понятно? Вы хорошо поняли, что я сказал?.. Вы отдаете себе отчет, насколько серьезно ваше теперешнее положение? А может быть, вам кажется, что я хочу от вас слишком много? За вашу-то жизнь? — Плотный мужчина за столом опять чуть подался вперед и пристально, не мигая, глядел в ярко освещенное лицо толстяка.

Толстяк дернулся на стуле, попытавшись сесть поудобнее, но у него ничего не получилось — ремни держали его крепко. По его лицу теперь уже почти ручьями бежал пот.

— Вы же совсем не знаете, что это за люди! Вам неизвестно, какая у них организация! Даже вам с ними не справиться! — вдруг словно прорвало толстяка.

Теперь плотный мужчина, не отрываясь, смотрел на свои часы.

— Вы не думаете, что ведете себя очень глупо? — спросил он. — Вы боитесь кого-то, кто находится далеко, и не замечаете смертельной опасности прямо рядом с вами и в настоящий момент. А уж если вас действительно волнует, справимся ли мы с ними или нет, то это наши проблемы. — Плотный мужчина бросил на сидящего перед ним связанного по рукам и ногам человека выразительный взгляд и тут же опять уставился на свою «Омегу». — А я советую вам подумать как раз о проблемах ваших. Тем более что времени на это у вас осталось совсем немного… минута и тридцать секунд.

— Они меня все равно убьют, точно убьют! И жену убьют! И детей! Они ведь настоящие звери! В них нет ничего человеческого!

— Минута двадцать пять секунд.

— Дети совсем маленькие — мальчик и девочка! Дети же ведь ни в чем не виноваты! А они сказали, что если с грузом что-нибудь случится!.. — Толстяк судорожно задергался на своем стуле, тщетно пытаясь освободиться от стягивающих его прочных и жестких капроновых ремней. — Мои дети и жена у них в заложниках! Они меня предупреждали, еще раньше предупреждали, что если я скажу кому-нибудь хоть одно слово об этом грузе, то они убьют всех! Всех!!!..А ведь у меня вся жизнь в моих малютках и жене! Я просто не могу! Я…

— А вы редкостный экземпляр. — Впервые в голосе мужчины в темном костюме прозвучали какие-то человеческие нотки. — Да будет вам известно, что далеко не каждый мужчина настолько любит свою жену и даже детей, что способен вот так рисковать своей жизнью ради их безопасности. Позвольте вам заметить, мнимой безопасности.

Мужчина в бежевом костюме весь напрягся и превратился в слух.

— Как только вашим хозяевам станет известно, что вы исчезли, даже если им не будет известно, что вы у нас, они тотчас устранят как ненужных свидетелей и вашу жену, и ваших детей. Но есть и другие варианты. Например, мы можем сами сообщить им, что вы у нас и даете нам показания. Результат, как вы понимаете, будет тот же. Наконец, мы при необходимости и сами могли бы определить, где они держат вашу жену с детьми, и выкрасть их, чтобы оказать на вас давление. Коли уж вы так их любите. Например, мы могли бы их поджаривать прямо у вас на глазах на медленном огне. Что скажете?

— Но это чудовищно! Вы не сделаете этого! — Толстяк в бежевом костюме пришел в страшное возбуждение.

— Правильно, не сделаем! — подтвердил плотный мужчина. — А знаете, почему?

— Потому что вы не такие звери, как они!

— Вовсе нет, мы гораздо хуже. — Плотный мужчина опять говорил совершенно спокойным и безразличным голосом. — Мы не сделаем это потому, что на это у нас просто нет времени. Как, собственно, и у вас. Однако вы должны отдавать себе отчет, что так или иначе положение вашей жены и детей безнадежно. В данном случае речь идет не об их, а о вашей жизни. Так вы будете говорить?

Однако пленник на металлическом стуле молчал, с ужасом осознавая свое безвыходное положение.

Плотный мужчина за столом, еле видимый в отраженном свете настольной лампы, отвел свой взгляд от ярко освещенного лица толстяка. Все его внимание теперь было приковано к пистолету. А пистолет в его руке вдруг словно ожил и стал медленно разворачиваться дулом в сторону толстого и потного лица с выпученными глазами.

Потом мужчина за столом опять перевел взгляд своих серых глаз на циферблат дорогих часов у себя на запястье. Его лицо, с осуждающе поднятыми бровями, выражало лишь легкое недоумение от нелепости сложившейся ситуации и в то же время полное безразличие к судьбе человека, сидящего перед ним на металлическом стуле с высокой спинкой.

А вот мужчина в мятом бежевом костюме был далеко не так спокоен. В глубине души ему вообще казалось, что он спит и что все то страшное, что с ним уже случилось и вот-вот должно было случиться в самом ближайшем будущем, происходит не наяву, а в ночном кошмаре. Он все еще никак не мог поверить, что все это реально.

— Но я не смогу жить, зная, что я предал мою жену и моих детей. — Толстый человек в бежевом костюме думал, что можно еще договориться. Надо вот только как-то объяснить этому страшному человеку, что он просто не может ничего ему рассказать…

— Ну что ж, вы сделали свой выбор, — с абсолютным безразличием сказал мужчина за столом, не отрывая взгляда от своих часов. — В сущности, мне все равно, что вы скажете. Поймите меня правильно. Я просто выполняю мою работу.

На часах плотного мужчины за столом секундная стрелка завершила свой последний круг. Отпущенное на разговоры время истекло. Пистолет наконец-то закончил свой томительный поворот и черным глазком толстой трубки глушителя заглянул в самые зрачки человека, привязанного к стулу.