И по серому напуганному лицу дуканщика Анисимов понял, что это те, кого боится этот афганец, те, которые перешагнут даже через труп дуканщика, невзирая на то, что он их соплеменник.

Один из вошедших, что был помоложе, бесцеремонно подошел к Анисимову, обдав тяжелым запахом давно не мытого тела и по хозяйски похлопал по карманам, почти сразу нашел деньги и запустил руку за ними в карман. Анисимов сделал жалкую попытку сопротивляться, отчего грабитель опешил, удивленно оглянулся на своих товарищей, насмешливо наблюдавшими за происходящим, взъярился и размашисто хлестанул прапорщика по лицу.

Горечь, боль, обида охватила Анисимова, и он почувствовал, как по его лицу потекли слезы. Было обидно и жаль утерянных денег. В то, что его самого могут убить, не верилось, не может же такого быть, что вот он – Анисимов, живой и здоровый, и вдруг бах – и нет его. Не может такого быть! А вот деньги, которые откладывались почти полгода, которые должны были превратить его мечты в реальность, перекочевали в карман этого подонка!

Абдурахманов дал ограбить себя молча, без сопротивления, испуганно хлопая невыразительными глазами. Их обыскали, бросили все, что нашли у них в карманах в заплечный мешок одного из бандитов, крепко связали руки и погнали из кишлака по неприметной каменистой тропе куда-то в горы….

Живописная долина реки Кунар оказалась настоящим оазисом провинции Нангархар. Приземистые, обнесенные глиняными дувалами жилища утопают в пышной субтропической зелени. Рощи финиковых пальм чередуются с кипарисами, оливами и цветущей магнолией. Дехкане снимают в этом раю по два урожая в год. И через эту долину идет дорога из Джелалабада в Пешавар. Этот пакистанский город – центр оплота антиафганской борьбы. Поэтому для шурави Джелалабадская долина – райский ад…. В него и попал служить Дмитрий Воинов.

Первое письмо домой Димка писал под диктовку. Сержант Медведев, увидев, как он задумчиво сидит над письмом, посоветовал:

– Ты про все-все напиши!

– Про что? – не понял Димка.

– Как? Ты разве не знаешь? – делано изумился тот, – Давай продиктую. Написал начало? Здрасте мои родные и так далее? Вот, теперь пиши дальше. Пишу вам из подбитого вертолета. Пиши-пиши!

Вокруг с веселыми лицами начали собираться другие солдаты, и Димка понял, что его разыгрывают.

– Давай дальше, – продолжил Медведев, – вертолет окружили враги, и из меня уже вытекло два мешка крови.

Все засмеялись и стали наперебой советовать:

– Но я не сдаюсь…

– Я один, а духов – триста! Ха-ха…

– И ты замочил уже пятьсот духов, а оставшихся через пять минут прикончишь!

– Красную пасту возьми, и напиши, что пишешь кровью! Ха-ха!

Пришлось Димке сидеть и писать ахинею, зато посмеялись все вдоволь. Душу отвели. Даже Димка развеселился. А потом порвал и выбросил письмо. Зато следующее было легче писать. Просто не надо ничего выдумывать. Сиди и пиши правду.

Все было непривычно. Видеть, как афганцы ходят по малой нужде. Как у нас женщины – присаживаясь. Хотя, наверное, по-другому им непривычно, это не Россия, где встал за дерево, тебя и не видно. Горы и пустыня….

Теперь Димку смешили воспоминания о том, как он был забавен, когда попал в Афганистан. Как постоянно ожидал нападения, обстрела, и потому, сидя на броне БТРа, зорко осматривал проезжаемую местность, напряженно выставив перед собой автомат. Только через несколько месяцев он начал понимать и кожей ощущать окружающий его мир.

Сейчас он ехал на броне, расслаблено откинувшись на башню, наполовину прикрыв глаза, и автомат спокойно лежал на его коленях. Мозг автоматически считывал окружающий мир и анализировал обстановку. Кишлак. На улице женщины и дети. Это лучшая гарантия того, что нападения не будет. Если готовится нападение на колонну, детей никто на улицу не выпустит. Тревожным зуммером зазвучал в голове сигнал тревоги. Пустынная улица. Автомат – с предохранителя. Руку – на затвор. Тело свободно покоится, но это покой тигра перед прыжком, глаза насторожено оценивают все, что видят, пытаясь предугадать, откуда может быть совершено нападение. Проехали…. Пронесло…. Можно расслабиться дальше.

Вот и зеленка. Густые заросли окружают дорогу, и ничего невозможно в них разглядеть. И можно прозевать засаду. Поэтому из нутра БТРа вылазит дембель и кивает – а ну, салага, быстро вниз. Будешь поопытней, посмотрим на тебе в деле – тогда и доверим наши жизни.

С асфальтированного участка дороги сворачиваем на грунтовую. Здесь духи часто ставят мины. И подрывается техника. Если БТР подорвется, то в этой консервной банке сдохнут все. Потому все дружно лезут на броню. Так больше шансов выжить. А жить хотят все. Даже водила, чем-то зафиксировав педаль, почти полностью оказывается снаружи, оставив там только ноги, которыми и управляет рулем.