В восемь утра Вадим Буранов въезжал в славный город Красноярск.

Родная кровь и чувство привязанности всегда влекут нас к близким, особенно тогда, когда эти близкие находятся в беде, в данном случае на смертном одре, однако родной крови у Вадима с Зипуновым не замечалось, а чувство привязанности за тот далекий, единственный год, когда они жили вместе, сформироваться у шестилетнего Вадика не успело. И потому Буранов с чистой совестью сначала снял номер в гостинице, привел себя в порядок, даже позавтракал – кто знает, когда еще придется, а уж потом, когда стрелки часов переползли на цифру «двенадцать», отправился по нужному адресу, дабы скорбно принять последний вздох Зипунова.

Дом Григория Павлиновича Вадим отыскал довольно быстро – это была небольшая деревянная развалюха чуть ли не в самом центре города, вокруг дома высился чуть покосившийся забор цвета хаки, на котором висела аккуратная табличка «Осторожно, во дворе...». На этом надпись обрывалась, и то, что находится в этом самом дворе, оставалось тайной. Вадим поднялся на цыпочки, заглянул за забор – ничего настораживающего не заметил и собрался уже войти, однако в последний момент остановился – неловко как-то получается, он ехал черт знает откуда, а никакого, даже захудалого веночка не привез... С другой стороны... Зипунов обещал дождаться, а к живому с венком... наверняка отчима это обидит...

Вадим думал недолго – в двух шагах от развалюхи-домика высился новый жилой район, где вовсю процветала торговля чем угодно, в том числе и цветами. Он забежал в ближайший цветочный киоск и купил две роскошные хризантемы, после чего спрятал их под пальто.

Дверь нужного дома открыл бодрый лысоватый мужчина в женском махровом халате, из-под которого сиротливо торчали худенькие волосатые ножки.

– И кто это к нам прише-е-ел? – радостно запел мужичок, не забывая пытливо оглядывать гостя.

Вадим радости в квартире умирающего встретить не ожидал, а потому сразу же решил, что ошибся адресом.

– Да я, – тут он закручинился и посмотрел на хозяина взглядом больной черепахи. – Понимаете, меня на похороны вызвали, а я, похоже, адресом ошибся.

– Ага! – лучился счастьем хозяин. – Стало быть, ты – Витька, точно?!!

– Точно, – скорбно кивнул Буранов. – Только не Витька, а Вадим.

– Ну все равно же – Буранов? – настаивал незнакомец.

Вадим только печально качал головой. Вот черт – все же не успел, похоже, Зипунова уже похоронили, а родственники даже отметили это дело, вон ведь, стоит! За упокой души принял – и рот шире ворот! И чему радуется?

– Витька-а-а-а!!! – вдруг кинулся обниматься мужичок. – Ну чего как неродной?! Это ж я! Твой дядя Жора! Ну!

Вадим выдавил вежливую улыбку, сунул руку за телефоном и сверился – никакого покойника дяди Жоры у него по этому адресу обнаружиться не должно. Здесь, совершенно точно, должен тихо и душевно отдавать концы дядя... Гриша! Зипунов.

– А ты меня не узнал? – хлопал Вадима по плечам неизвестный дядя Жора.

– Я, простите...

– Да ты чего в сенях-то присох?! А ну давай в дом! Давай, шевели ногами! – уже тянул его в комнату хозяин квартиры. – Во! Видал домина? Все тебе перепишу! Все! За этим и позвал. Проходи...

В голове Вадима что-то щелкнуло, и он вдруг стал соображать, что попал по адресу, и вот этот лихой мужичонка – это и есть господин Зипунов! Только... куда ж теперь цветочки выкинуть? Неудобно-то как получается!

А между тем они уже вошли в большую светлую комнату, и дядя Жора зычно рявкнул:

– А ну! Все сюда! Ко мне сын Виталька приехал!

– Ты ж говорил... Вадим! – появилась в дверях серая, скучная особа с дикой химией на голове.

– А я как сказал? – уставился на нее Зипунов. – Я так и сказал! Вот какая ты нудная, Маруся, лишь бы родному мужу поперек! Знакомься, Вадька, это моя супруга, Мария Филипповна, я на ей был женат сразу же после твоей матери. А-а, зря поменял, такая же гадина. Зато дочка у меня!.. Натаха! А ну выдь!!! Сейчас все локти обкусаешь! Натаха, ядрена бомба!! Спишь опять, что ль?!

За стеной послышалась возня, и в комнату вплыла, по всей видимости, Натаха – девица угрюмая, бесформенная, зато с черными и мохнатыми, как медвежья лапа, бровями.

– Ну чего я вам? – уныло вскинула она белесые глаза на батюшку, однако, завидев в доме молодого мужчину, порозовела и даже блеснула глазом. – Я говорю: чего орете? Я уже вот она! Когда наследство-то делить будем? Обещал же!

Вадим теперь с удивлением посмотрел на Зипунова – так, значит, наследство делить все же собираются? А по какому, интересно, поводу?

– Сейчас и начнем, чего ж, раз сын приехал, – деловито насупился дядя Жора и принялся шарить по шкафчикам серванта. – Виталька, а ты чего в пол врос? Раздевайся! Натаха, помоги мужчину обнажить, вишь – стесняется!

Натаха с готовностью кинулась к Вадиму, но тот и сам уже сбросил дубленку на стул и жестом фокусника выдернул из-под полы две смятые хризантемы.

– А это вам! В честь нашего знакомства! – торжественно произнес он и вручил двум женщинам по цветочку.

Те одинаково зарделись ушами, засмущались, а супруга Зипунова даже понеслась в другую комнату переодеваться в нарядное платье, которое она прихватила для второго дня поминок.