Пыль поднимается из-под земли, а значит, подземные области должны быть значительно более волшебными, чем поверхность Ксанфа. Танди жила под землей всю свою жизнь, однако была совершенно нормальной. Похоже, у нее вообще нет магических способностей. Так как же в таком случае магия может быть сконцентрирована под землей?

Однако Загремел решил не поднимать этих вопросов в разговорах с жителями деревни, поскольку это только усложнит им жизнь. А может, пыльники правы в своей вере, а ошибается он в своих возражениях? В конце-то концов, ну что могут понимать эти косые глаза в основах существования Ксанфа?

Направление его мыслей изменилось. Магической силы — вот чего, по всей видимости, просила у доброго волшебника Танди! Ему повезло, он родился огром, а огру хорошей заменой магической силы служит сила физическая. Когда Загремел побывал в Обыкновении, вне магического окружения Ксанфа, он, к своей печали, потерял на время и свою силу, и свои рифмы. Теперь же он утратил свои рифмы и наивность, но не силу.

Было ли проклятие интеллекта, наложенное на него косыми глазами, действительно проклятием? В глубинах, куда его столь неожиданно приобретенный интеллект позволял ему спускаться, бесспорно есть своя прелесть. Но огру полагалось быть глупым, а потому Загремел чувствовал себя не в своей тарелке.

Загремел решил, что отныне будет большую часть времени молчать, предоставив Танди говорить за них обоих. Может, теперь он и не стопроцентный огр, но по крайней мере постарается казаться таковым. Если поддерживать иллюзию собственной глупости, может, когда-нибудь он действительно вернется в это состояние. Стоило попробовать. А пока он постарается скрыть свой позор...

С утра они отправились по старой тропе, окруженной земляным валом и ведущей к маленькому озеру, где находился остров, на котором жила сирена. Это были очень милые места, и неприятностей по дороге почти не встретилось, что показалось Загремелу скучным, а Танди — чрезвычайно приятным.

Сирена оказалась зрелой русалкой, чья красота в молодости была сногсшибательной, да и сейчас она смотрелась не намного хуже. Очевидно, все это время она жила благодаря рыбной ловле и казалась вполне довольной судьбой.

— Мы принесли вести от твоей сестрицы горгоны, — возвестила Танди, когда они по мелководью перебрались на остров.

Русалка немедленно заинтересовалась. Она выбралась из воды, приняла человеческий облик — попросту ее рыбий хвост стал парой очаровательных ножек — и пошла навстречу гостям, в то время как превращение продолжалось. В воде она находилась совершенно обнаженной, что не имело большого значения, поскольку вся нижняя половина ее тела была рыбьей. А сейчас, по мере высыхания, чешуйки, покрывавшие ее хвост, превращались в отливающее металлом чешуйчатое платье, закрывавшее не только ножки, но и верхнюю часть торса. По причине, которой Загремел никогда не понимал, не было ничего зазорного в том, что русалки демонстрировали обнаженную грудь, однако человеческим женщинам это не дозволялось. Хвостовые плавники русалки превратились в пару маленьких туфелек. Волшебство, конечно, пустяковое, но удобное. В конце концов, подумал Загремел, ноги у нее так не замерзнут.

— Моя сестренка! — воскликнула сирена. Ее грудь под свежевозникшим платьем вздымалась от волнения. — Как ее дела?

— Ну, она теперь замужем за добрым волшебником Хамфри...

— О да, я слышала! Но как она себя сейчас чувствует?

— Сейчас? — Танди наморщила лоб, пытаясь понять.

Загремел ухватил суть вопроса сирены.

— Она хочет знать, не беременна ли Горгона, — прошептал он.

Танди растерялась:

— О... этого я не знаю. Я не думаю. Но она выглядит вполне счастливой, и волшебник тоже... Сирена нахмурилась: — Я так рада, что она нашла себе пару... Хотелось бы мне, чтобы и я...

Только теперь, вблизи, пользуясь увеличительным стеклом своего интеллекта, Загремел понял наконец, что сирена вовсе не счастлива. Она утратила почти всю свою неотразимую магию лет двадцать назад, а теперешняя жизнь не удовлетворяла ее...

Раньше Загремела не волновали подобные вещи. Огров мало заботят подробности жизни мифических существ. Теперь, благодаря проклятию косящих глаз, Загремел понимал, в чем проблема сирены, и чувствовал также необходимость облегчить ее ношу.

— Мы направляемся к озеру Огр-Ызок. Может, если ты тоже отправишься туда, найдешь себе там пару... Сирена просияла: — А что, может быть!

— Но мы не знаем, как найти дорогу. Безумие мешает, — добавил Загремел.

— Досадная помеха, — согласилась сирена. — Но ее можно и обойти.

— Мы бы хотели знать как.

— Ну, можно воспользоваться котапультой. Только тогда придется платить коту.

— И чем ему платят? — встревожилась Танди. — Если он что-то вроде демона, то вряд ли нас это устроит!

— Он любит кошачью мяту, а ее нелегко добыть.

— Загремел добудет, — радостно сообщила Танди. — Он победил древопутану и целый отряд муральвов.

— Ну да, он же огр, — со знанием дела подтвердила сирена. — Для огров это обычное дело.

— Почему бы тебе не пойти с нами и не показать, где растет кошачья мята? — предложила Танди. — А потом мы все вместе пошли бы к котапульте и отправились на озеро Огр-Ызок.

Сирена задумалась.

— Не уверена, что от меня будет много пользы. И я никогда еще не путешествовала в одной компании с огром. — Она повернулась к Загремелу: — Ты ручной? Я слышала немало плохого об ограх...

— И все это верно! — согласился Загремел. — Огры — худшие из двуногих негодяев. Но я воспитывался в окрестностях замка Ругна, так что меня можно считать относительно цивилизованным.