Абстрактные звукосочетания для Хлебникова имели конкретные значения: бобэоби – красный цвет губ, вээоми – синий цвет глаз, пиээо – черный цвет бровей. Лицо, возникающее на холсте, – абстрактное, лицо вообще, «как таковое». Хлебников рассуждал: «Есть некоторое много, неопределенно протяженное многообразие, непрерывно изменяющееся, которое по отношению к нашим пяти чувствам находится в том же положении, в каком двупротяженное непрерывное пространство находится по отношению к треугольнику, кругу…» [184] .

Словотворчество Хлебникова чаще всего внутренне мотивировано. Читатель может реконструировать его неологизм и вернуть ему привычный образ. Например, в стихотворении «Кузнечик» (1908–1909) «рав» означает «трава», а «крылышкуя» – деепричастие от существительного «крылья»:

Проницательные читатели вспоминали, что некоторые примеры словотворчества были и в русской классической поэзии. Например, у Пушкина – «конский топ» и «шип пустил по змеиному» (полемическое пушкинское примечание к «Евгению Онегину»). У Хлебникова эти единичные случаи в поэтике Пушкина становятся главным принципом. Современные исследователи виртуозно интерпретируют каждое слово Хлебникова. Приведем пример интерпретации цитированного стихотворения «Кузнечик». «В этом небольшом стихотворении, – считает А. Парнис, – Хлебников описывает картину природы и выстраивает иерархический ряд – от кузнечика-насекомого к кузнечику-птице и образу мифопоэтического «лебедива», образованного от слов «лебедь» и «диво». Отсюда и обобщенный образ в заглавии стихотворения – «Кузнечик», символизирующий гармоническую картину в мире природы. Образы кузнечика и лебедя в русской культурной традиции, а также в мировом искусстве – от Анакреона до Н. Заболоцкого – являются символами поэта, певца и высоты поэзии (см., например: «Кузнечик» и «Лебедь» Г. Державина, «Царскосельский лебедь» В. Жуковского, «Кузнечик-музыкант» Я. Полонского, «Лебедь» Вяч. Иванова, «Памяти Анненскому» Н. Гумилева). Любопытно, что в письме к матери от 28 ноября 1908 г. Хлебников писал: «В хоре кузнечиков моя нота звучит отдельно, но недостаточно сильно и, кажется, не будет допета до конца». Очевидно, что в мифопоэтическом мире Хлебникова образ кузнечика связан с поэзией и символизирует поэта-певца» [185] .

Поэт вел кочевническую жизнь, не имея постоянного пристанища. Жил в различных городах у друзей: в Санкт-Петербурге, Москве, Харькове, Ростове, Баку. В 1916 г. служил солдатом в Царицыно. На Октябрьскую революцию Хлебников откликнулся стихотворением «Октябрь на Неве» (1917–1918). Утопические мечты о всенародном счастье отражены в стихотворении «Свобода приходит нагая…»:

В 1919 г. работал в РОСТА, в 1921 г. был с Красной армией в Персии. Перед смертью подготовил к публикации три части своих историко-математических исследований «Доски судьбы» (1922), которые должны были служить для вычисления вероятных событий в будущем. Однажды – и неожиданно для всех – Хлебников предсказал будущую гибель «Титаника» [186] .

Поэт создал пьесы: «Снежимочка» (1908), «Мирсконца» (1912), «Маркиза Дэзес» (1909–1911) и написал две сверхповести: «Царапина по небу» (1920) и «Зангези» (1922). Автор стремился к обнаружению и воплощению универсальных законов жизни человека, языка и космоса. В прозе «Ка» (1916) речь идет о странствии души («Ка» по-египетски означает душа), в череде снов происходит вневременное сочетание приключений и фантастических видений.

Хлебников внимательно следил за развитием современной русской поэзии. Он писал за год до своей смерти в стихотворении «Одинокий лицедей» (1921–1922): «И пока над Царским селом / Лилось пенье и слезы Ахматовой, / Я, моток волшебницы разматывая, / Как сонный труп влачился по пустыне, / Где умирала невозможность». И там же утверждал:

Группа друзей Хлебникова, куда входили Н. Асеев, О. Брик, В. Маяковский, П. Кирсанов, Б. Пастернак, Ю. Тынянов, И. Сельвинский, В. Шкловский, В. Катаев, Ю. Олеша, подготовили издание «Неизданный Хлебников».

Поэзия будетлянина вызывала и вызывает разноречивые отклики. Так, Ф. Искандер, выделяя стихотворение «Зверинец» как лучший образец, пишет: «Говорят, Хлебников – гениальный поэт. Сомневаюсь. У Хлебникова есть прекрасные строчки. Иногда – строфы. Но у него нет почти ни одного законченного прекрасного стихотворения. В чем дело? Он в стихах не может создать эмоциональный сюжет. Стихи – или сразу удар! – и постепенно звук затихает. Или чаще всего постепенно накопляется определенное настроение и взрыв в последних строчках. У Хлебникова – ни того, ни другого. Следствие его неполной нормальности. У него прекрасная строчка всегда в случайном месте, случайно прихваченная словесным потоком» [188] . Поэзия Хлебникова, сложная даже для носителей русского языка, была предметом многочисленных переводов на другие языки – А. Каменьской, С. Поллака, Я. Спевакаи А. Поморского (Польша), Н. – О. Нильссона (Швеция), П. Урбана (Германия), В. Николич, Б. Чосича (Югославия), Ш. Дуглас (США) и К. Соливетти (Италия).

Образ поэта отразили поэты «из будущего», посвятившие будетлянину свои стихотворения: Н. Асеев – «Сон» и глава «Хлебников» в поэме «Маяковский начинается», Л. Мартынов – «Хлебников и черти», С. Марков – «Велимир Хлебников в казарме», Б. Слуцкий – «Перепохороны Хлебникова». Экспериментальные поиски, обращение в глубь исторической жизни слова, идей о закономерностях всемирной истории, подчиняющейся законам больших чисел, вызвали большой отклик как у современников Хлебникова, так и у его преемников.