Этого зрелища Миранда уже не вынесла. Сознание нырнуло в спасительные глубины беспамятства.

Очнулась оттого, что её волокли по земле. Болела изодранная спина. Голова подскакивала на каждой неровности, не давая разогнать клубившийся в глазах чёрный туман. Движение, наконец, прекратилось. Раздался треск рвущейся материи. Стало холодно.

В какое-то мгновение мир перестал скакать, и женщина смогла разглядеть огра, срывающего с неё одежду. Ну да, чего ему тряпками-то давиться. Это несъедобно. Мясо надо употреблять в чистом виде, без упаковки.

Она готовилась к смерти. Было уже всё равно. Поскорей бы только это кончилось…

Её грубо перевернули на живот. Крепко схватив за бёдра, до хруста развели ноги.

Он что, собирается разорвать добычу?

И вдруг нестерпимая боль в паху. Словно кто на кол насадил, а Миранда резко съехала вниз, чувствуя, как тёсаное остриё глубоко врезается в плоть, разваливая тело надвое. Она закричала, едва не потеряв сознание. Мучитель, будто услышав её крик, смилостивился и приподнял с кола. Но тут же насадил обратно, с куда большей силой. Снова дикая боль и вопли. Снова кол уходит и возвращается. И так постоянно, со всё нарастающей скоростью…

Когда пришла в себя, огра поблизости уже не было. Миранда лежала на земле совершенно голая. Саднило между ног. Там всё было в крови и липкой слизи. Осмотрела себя. Вроде, цела, если не считать царапин и ссадин.

Встать получилось с большим трудом. Любое неосторожное движение отдавало резкой болью в паху и животе.

Собрав остатки одежды, кое-как прикрыла наготу и заковыляла на непослушных, негнущихся ногах, куда глаза глядят.

Она понятия не имела, в какой стороне выход из леса. Да и не собиралась его искать. Просто шла, ни о чём не думая. Впрочем, нет, думала, спрашивая себя, почему огр её так и не сожрал. Насытился детьми? Мог хотя бы просто свернуть шею. Зачем ей жить после всего, что случилось. Где он? Пусть вернётся и покончит с ней…

Не заметила, как вышла на дорогу, тянувшуюся по краю леса. Не выбирая направления, долго брела по укатанной земле, ничего не соображая. Очнулась оттого, что кто-то приложил к растрескавшимся губам горлышко фляги.

Схватив посудину за круглые бока, принялась жадно хватать ртом живительную влагу. Вода смочила пересохшую глотку, ненадолго вернув желание жить.

– Что с вами? Откуда вы? – незнакомый мужчина озабоченно заглядывал в лицо, поддерживая Миранду за плечи.

А она лишь тряслась да всхлипывала, кутаясь в изодранное платье.

Где-то рядом фыркнул конь. Повернув голову, женщина увидела добротного скакуна под седлом, навьюченного, по-видимому, в дальнюю дорогу. Он спокойно щипал траву на обочине, обмахиваясь пушистым хвостом.

Перевела взгляд на незнакомца. Сапоги, перчатки, шляпа и плащ – всё серое от пыли. Даже нос и щёки припорошены. Усы висят грязными сосульками. Зато камзол отливает чистым серебром. И золотая перевязь так и горит под лучами заходящего солнца.

Заходящего? Всемогущие боги, уже вечер! Из деревни выехали рано утром. Сколько же она бродила по лесу? Где она сейчас? Что за мужчина стоит рядом?

В памяти всплыла картинка – огр, пожирающий младенцев. Женщина зарыдала, уткнувшись лицом в серебристый камзол незнакомца…

Пришлось расседлать жеребца, развести костёр и натянуть полог прямо здесь, у дороги, окаймлявшей Чёрный Лес. Нет, Нэсса ан Торика ничуть не пугали живущие там твари. Но в деревне, до которой оставалось всего ничего, было бы куда спокойнее. А так – здравствуй, бессонная ночь.

Угораздило же повстречать эту блаженную. Ни слова не проронила. Только рыдает вечно. Уже и слёз-то нет. Успокоилась насилу. Заснула.

Вообще-то жаль её. Видно, досталось бабе ни по мелочи. Одежда в клочья. Сама изранена. Вон, вся в кровищи. Не поймёшь, в чём душа-то держится. Дааа, дела. Ну, пускай поспит, а поговорить можно и поутру.

Нестор подкинул дров. Прислушался.

Нет, не показалось. Трещит не в костре, а именно в чаще. Кто-то ломится сквозь ветки, не разбирая дороги. Причём, сюда. На расстоянии мало что смог «увидеть». Двуногое создание непонятной наружности с абсолютно тёмным, непроницаемым нутром. Дикий зверь?

Осторожно вынул шпагу, положив её рядом. Треск всё громче и отчётливее. Уже и дыхание слышно. Тяжёлое, как у медведя или крупного кабана.

Хорошо, если кабан. Этого и огонь отпугнёт…

Всё же готовиться надо к худшему. Неожиданностей не будет.

Вот и не удивился, когда в свете костра увидел мощную фигуру огра.

Встал, прошёлся взад-вперёд, разминая ноги. Держа в одной руке шпагу, а в другой кинжал, крутанул ими пару раз. И кисти разогрел, и предупредил заодно. Гляди, мол, на кого прёшь, переросток.