– Возможно ему потом помогут.

– Кто знает, – она похлопала по одежде, – иди, – подтолкнула на ступеньках.

Сделала несколько шагов.

– Девочка, – я оглянулась. Холодным взглядом, не сочитающимся с телом, она смотрела прямо на меня, – не смей свой дар использовать.

– Но вы же сами сказали…

– Я ошиблась, тебе нельзя его сейчас использовать.

– Почему?

– Если о нем раньше времени узнают, тебя изуродую, а потом уничтожать, – Меринья с силой дернула ручку, дверь открылась, – спрячь его, жди момента, сделай его своим козырем, – дверь захлопнулась, за стеной послышались голоса.

Подавлено пошла на остановку. Она смогла ошеломить.

Доехав за каких-то пол часа, я прошла через стену. Так ведь могут делать все духи, почему тогда это считают даром?

На кровати сидел семилетний мальчик и играл в машинки.

– Тебе в школу не пора?

– Я болею, – сказал тот без интереса в голосе, – мне еще неделю дома сидеть, – он поднял на меня личико, поздравляю, ты, наконец, с нами.

– Как в старом теле?

– Плюсов мало, хожу, как зомбированный, без собственной воли, спасибо плохой памяти, что я хотя бы ничего из этого не помню, было бы слишком скучно.

– Устал?

– Немного.

В соседней комнате были слышны шаги.

– Мама на работу собирается, у нас есть три минуты, расскажи что-нибудь.

– пока еще нечего. Мне пока только указания дали, в этом мире оказывается есть арена для боев, когда скучно станет, можешь электричеством шизануться, еще можно не есть и не пить, при желании, полностью отключить эти потребности.

– Здорово, я о них слышал.

– С кем-то общаешься?

– Да, ко мне психолога присылают раз в неделю, что бы с ума не сошел.

Вспомнился диалог с бабушкой.

– Ты случаем не знаешь, в чем ключ иметь дар прохождения через стены?

– Через стены? Слышал о таком. То оно и значит, проходишь через любую бездушную преграду.

– Да это и так возможно.

– Нет, там особенность немного в другом, ты можешь пройти там, где другие не могут.

– В этом много преимуществ?

– Столько же, сколько и опасности, что тебя захотят заграбастать. Не знаю, где его лучше всего использовать, но такие места есть, и там ты будешь стоить не мало, как диковинное оборудование. Правда, если ты что-то найдешь, то за собой не сможешь утянуть, дар вещам не передается.

– Много же ты знаешь.

Семь лет историями питаюсь.

Шаги начали приближаться.

– Мне пора, до встречи.

– До скорой встречи, – нажав на второе слово, подмигнув, закончил Джон. В комнату зашла мама, ребенок заулыбался. Пора уходить.

Уже темнело. Через два часа мне надо быть на окраине города. На столе лежал упакованный в синюю бумагу подарок. Я не знала, что точно могу подарить полезного. Долго блуждала по сайтам, ходила по детским магазинам и не понимала смысла в громоздких игрушках, необходимых только на пару месяцев и пустышках. Все казалось бесполезным. День назад я проходила мимо витрины с термобельем для спортсменов. Вроде бы, что такого детского, врезающегося в память, может быть в таком месте, но оказалось, что есть.

Я смогла найти милый, зимний, с мордочкой медведя, комбинезон, который можно носить пару лет.

На тот момент он считался слишком дорогим.

По этой причине мне теперь и придется экономить месяц на еде.

Я уже знала точное время, когда смогу прийти к Кириллу. Переодевшись в джинсы и майку, надев сверху куртку, в очередной раз выдвинулась в путь, только уже не через стены, а как все нормальные люди, по улицам и коридорам.

В сотый, наверное, раз, я стояла у двери многодетной семьи. Послышалась знакомая мелодия дверного звонка, и мне отворила бабушка.

– Здравствуйте, я троюродная сестра Олега, хотела подарить подарок и посмотреть на малыша, – улыбнулась женщине.

Бабушка, недоверчиво посмотрев на гостью, пропустила в холл. Я вошла в знакомую комнату, открыла дверь справа, у меня защемило сердце от радости, он такой маленький, лежит в самодельной кроватке, даже не открывает глаза. Я встала над ним, как он сразу почувствовал, что рядом кто-то есть. Его большие серые глаза раскрылись, и он, к удивлению, установил на мне прямой, внимательный, неподвижный взгляд. Узнал на уровне подсознания. Я протянула к нему руку и погладила его щечку своей ладонью.

– Как ты? – спросила, хотя сама знаю, что ответ все равно не последует, – я к тебе через пару недель снова приду, ты только не скучай, я всегда рядом, знай.

Как же больно смотреть, он малыш, будет заново расти, будет снова получать от родителей и братьев, переживать вторично потери близких, хочу его защитить, но это невозможно, разрешено быть только бесправным зрителем. Всем душам приходится так жить, видеть и терпеть происходящее. Никто не может предотвратить насилие, смерть, боль, мы можем только смотреть на настоящую правду и анализировать.