В этот момент она нажала кнопку двери, послышался за дверью дребезжащий звонок. Дверь открыла пожилая женщина с любопытными глазами. Она, когда было ещё тепло на улице, сидела перед подъездом на лавочке с другими женщинами и всегда смотрела на Юлию, чем немало смущала её. И вот сейчас она увидела молодую женщину со слезами на глазах и подумала, что сейчас молодушка станет просить у неё денег.

– Извините, я хочу предложить вам сливочное масло, свежее, – начала Юля. – Я продам, если вам надо, дешевле, чем стоит в магазине, но его сейчас, вы знаете, так трудно достать.

– Что же ты, из Москвы привезла масло? – спросила соседка, подозрительно косясь на Юлю, чем заронила ей чувство неловкости.

– Нет, с нашего молокозавода, просто меня попросили продать. Но я, извините, этого не должна вам говорить, – простодушно ответила торговка.

– А ну, покажи маслице, свежеё, правда?

Юлия достала кусок, завёрнутый в белую хрустящую бумагу, и подала женщине.

– Здесь два килограмма по пять рублей за один килограмм. Масло, поверьте, очень свежее, я сама пробовала.

– Значит, краденое? – женщина, однако, взяла, развернула полупрозрачную бумагу, понюхала. – Ну да, вроде ничем не пахнет. Вижу, хорошеё масло, говоришь сколько, десятка? Пожалуй, возьму, а то всегда вечером стоишь, стоишь за колбасой. А утром ранехонько очередь займёшь… – она унесла в квартиру два куска масла и через три минуты вернулась к Юле.

– Вот бери! На заводе работаешь?

– Нет, в кафе… – она взяла две синие пятерки.

– Значит, из кафе взяла масло? Ну, ладно, ладно, не отвечай, понимаю… – она как-то загадочно помолчала. – Может, колбасы принести палку?

– Спасибо, мне не надо… Извините, мне некогда…

– Ты в эту квартиру, шестнадцатую не звони, там наркоманы собираются, дурака валяют. А к соседям можно…

– А вам зонтик японский нужен?

– Зачем он мне? Если дочь захочет…

– Я могу принести и некоторые импортные вещи…

– Ладно, ладно… – и она странно посмотрела на неё и почему-то не спешила уходить..

Юлия подошла к другой двери, ей было неудобно, что женщина смотрела на неё, в её присутствии она стеснялась звонить. Наконец она соблаговолила уйти, и тогда нажала кнопку в углу двери, обитой черным дерматином.

Вышел молодой мужчина, Юлия покраснела и несколько замешкалась. Она предложила масло, но мужчина отказался. В следующей квартире взяла немолодая женщина, оказывается, только они и любили масло, тогда как мужчины думали только лишь о выпивке.

Словом, Юля за два часа распродала всё. В холодильнике оставалось ещё немного, и она решила продать его завтра, а теперь уже довольно поздно. Николай уже спал, похрапывая; оказывается, он уложил детей, чем приятно удивил, и Юлия укорила себя, что позволила мужу сделать это, в чём, однако, не находила ничего такого, чтобы ей можно было им восторгаться. Ведь они живут вместе, и если он любит её, значит, должен заботиться и о её детях.

Юлия ополоснулась под душем, смыла дневные грехи; и тотчас стало легко, словно душа помолодела. Она постояла возле зеркала, протёрла лицо огуречным лосьоном, смазала вечерним кремом и легла спать с думами о полковом вечере: нужно ли ей туда идти, если Николай примет такое решение в угоду своему командиру. Если разобраться, она считала, что Николай втайне думает об Антонине, а её, Юлию, воспринимает как женщину по несчастью, оставшуюся с тремя детьми. Неужели он не понимает, что она носит его ребёнка, или полагает, что она просто шутит? С этими мыслями Юля заснула…

Всякий раз, отправляясь в рейс, Михаил обыкновенно интересовался у жены тем, что привезти ей из вещёй. Впрочем, он и сам об этом имел своё представление, так как хотел, чтобы любимая женщина одевалась красиво, чтобы все вещи на ней сидели не просто превосходно, а были выбраны со вкусом, с тщательным подбором каждой детали туалета для тех случаев, когда им предстояло куда-нибудь выйти: то ли к кому-либо на день рождения, то ли просто погулять вечерком по городу. Правда, в театр они ходили крайне редко, потому что местный был, на его взгляд, не всегда интересный; совсем другое дело, когда гастролировал какой-нибудь заезжий, причём всё равно какой, так как игра своих актёров была известна наизусть и они казались менее даровитыми, чем приезжие…

Зато на любой новый фильм он отправлялся без разговора. Приглашение жене всегда исходило от него. Хождение по концертам иногда тоже составляло часть культурной программы, хотя заядлыми меломанами Михаил и Алла себя не считали. Они ездили в областной центр на концерты больших знаменитостей, посещение которых считалось как бы хорошим тоном, потому что послушать и посмотреть вживую эстрадных звёзд стремилось всё образованное и культурное общество, увлекавшееся содержательным и разнообразным досугом. Но настоящие меломаны выезжали на такие концерты раз в месяц, а некоторые так даже и чаще.