– О, привет, моя кошечка! Давно ждёте? – спросил он приподнято, сияя глазами и осматривая стол. – А я учуял запах котлет ещё на первом этаже, с размахом кто-то пирует; думаю, вот так бы меня жена встречала…

– Давай я помогу снять плащ, – польщённая его замечанием, сказала она.

– Ничего, обойдусь и без няньки, – он смотрел на неё во все глаза и не замечал гостьи.

– Я пришла с подругой, но мне уже надо скоро уходить за детьми.

– Это сейчас мы решим!

Оставшись в мундире, Николай решительно пошагал на кухню, а Юлия в прихожей задержалась с его плащом.

– Отлично, отлично! Стол готов: дамы пируют, здравие желаю! – он картинно поклонился сидевшей женщине, перекинувшей ногу за ногу.

– Это Женя, а это Коля, – засмеявшись, сказала Юлия, придя на кухню.

– Отлично, отлично! Ну, я сейчас руки ополосну…

Николай пошёл в ванную, он слышал резвый смех женщин. «Почему она привела подругу? – подумал рассеянно он, став мыть руки.– Но она тоже ничего, может, решила, буду ли я западать на неё?» Николай помыл руки, ополоснул лицо, вытерся махровым полотенцем, причесался перед зеркалом, спрятал в карман расчёску и вышел из ванной посвежевшим.

– Винцо, значит, потягиваете, а там, в холодильнике, есть покрепче! – воскликнул хозяин, присаживаясь сбоку стола, оказавшись как бы между женщинами.

– Нам и вина хватит! – сказала весело Юлия.

Евгения внимательно рассматривала мужчину, а Юлия тотчас почувствовала ревность, ведь она знала способности подруги относительно сильного пола.

– Хорошо бы Мишку позвать! – обронил Николай, приняв вызов Евгении.

– Женя замужем, а муж в командировке. А твой Миша вчера снял женщину. По-моему, ты говорил, что он даже и женат…

Николай промолчал, глядя на Евгению, которая кольнула взглядом Юлию. Но в следующую секунду она подобострастно улыбнулась, и её подведенные тушью ресницы невинно заморгали, карие глаза блестели тепло, зазывно…

– Да я хотел как лучше, – разочарованно протянул хозяин, принимаясь за трапезу. Юлия подала ему картошку с душистой свиной котлетой, принесла из холодильника бутылку посольской водки с чёрной этикеткой, рюмку. Но наливал он сам. Отвинтил пробку. От холодной водки бока рюмки запотели. Он вежливо предложил женщинам, но они снова отказались, и тогда он с лихой быстротой опрокинул в рот водку.

– Какой ужин, какой ужин! Из кафе принесли? Молодцы, угодили старому холостяку! – бодрился он, аппетитно уплетая котлету.

Он ещё налил себе водки, а дамам – вина и пригласил их с ним выпить за дружбу и любовь. Тост приняли весело.

– А ваш друг тоже холостой и тоже в погонах? – спросила фривольно Евгения, когда вино приятно прошлось по её горлышку, весьма возбуждая аппетит. Она уже была немного хмельна и плотоядно улыбалась сочно блестевшими губами.

– Вчера был, это точно! Я вот в разводе уже год или два, а Мишка со мной за компанию в ресторан ходит. И ничего, живёт, как может… Погоны, правда, он не носит. Катается по городам на большой фуре. Давайте в воскресенье, если я не буду дежурить в части, все вместе посидим в ресторане.

– Это хорошее предложение, но мне уже пора уходить, – встала вальяжно Евгения, беря свою сумку. – Проводи меня, Юля, до двери…

– Вот так быстро? – удивился Николай. – Да я же ничего не сказал ещё.

– Спасибо! Всё ей скажешь, – и улыбнулась вежливо.

Юлия встала и пошла за подругой следом, Евгения надела пальто и быстро шепнула:

– Классный мужик, не теряйся и брось эту дерьмовую рефлексию, ты с ней пропадёшь! Бери быка за рога, не то он тебя забодает, – она хохотнула с каким-то не показным озорством. И резво пошла. Юлия с грустью смотрела на Евгению, будто та бросала её на произвол судьбы.

Какое-то время между Николаем и Юлией после того, как они остались вдвоём, тянулось молчание. Сейчас она подумала, что навязывается ему сама, несмотря на то что он оставил ей ключ от квартиры.

– Тебе вернуть ключ? – спросила Юлия.

– Зачем, давай жить вместе? – как-то лениво предложил он.

– Ты предлагаешь серьёзно или шутишь?

– Вполне!

– Мне неловко за вчерашний вечер. Я боюсь, что у тебя родились мысли на этот счёт не лучшего свойства. Разве нет? Как всё это некрасиво, некрасиво, – она страдальчески улыбнулась, почти через силу, словно не верила, что он позволяет жить с ним – будто делает одолжение, что было крайне неприятно сознавать.

– Представь себе, я весь день о тебе только и думал и очень боялся, что ты не возьмёшь мой ключ. Я не буду тебя обижать, как некоторые. Давай переезжай ко мне с вещичками. Я помогу тебе переехать. Машина на ходу… но я пьян, возьмём такси…

– А ты хоть помнишь, что у меня есть дети, которых, кстати, я не видела со вчерашнего дня? Какая из меня мать, если я ради мужчины забываю о них, – она качнула в досаде головой, потупила взор, пребывая в мучительных борениях.

– Я всё помню. Мои дети с женой, и ты знаешь, что я тебе говорил о своём сыне – якобы своём, но он точно не мой. Бери детей, вместе проживём. Хотя места у меня совсем немного.