Шрифт:
– Вот теперь давай… Бросай!
Юрка услышал голос капитана как будто издалека, – он все так же стоял и смотрел, завороженный, это было, как в страшном сне, когда на тебя надвигается что-то огромное, массивное, могущественное, а ты смотришь на него и ничего, ничего не можешь сделать, и так неприятно щекочет все внутри…
– Броса-ай!
Кто-то вырвал гранату из рук Юрки, кто-то бросился к махине крана, Юрка только догадался, что это был Андрей, а потом манипулятор огромной машины отбросил человека в сторону, на кучу щебня, граната грохнула где-то поодаль, и это заставило Юрку очнуться, он вытащил очередную гранату, лихорадочно разглядывая кран, думая, куда бросить, чтобы наверняка. Какой-то квадратный нарост мелькнул на громадине, как поясок на дождевом черве, Юрка юросил гранату наугад, она попала чуть левее, грохнула, кран вздрогнул, остановился, шевельнулся в сторону Юрки. И здесь, главное, не бежать, замереть, застыть, бросить гранату, добить проклятый кран, бить, бить, бить… новая вспышка, новый взрыв, кажется, кто-то опередил Юрку, кто-то ударил кран, огромная машина накренилась, качнулась, повалилась вбок, вбок, рухнула под победные вопли людей.
Свершилось, – вздохнул Алекс.
Свершилось, – мрачно повторил капитан Стар, наклоняясь над кучей щебня, – Андрей! Эй, Андрей!
– А что Андрей? – спохватился Юрка.
– А все Андрей, – капитан наклонился над чем-то темным и неподвижным, невидимым в слабых сумерках, – лопаты там в гараже были… Галочка, тебе дело, поищи место какое-нибудь красивое… Ну там, деревце высохшее, земля какая-нибудь цветная из-за химикатов…
– Ты что? – опешила Галочка, – умер, что ли?
– Ну да.
– Его же… Его граната даже не задела…
– Его кран этот задел крюком своим. Голова вдребезги… Уйди, уйди отсюда, не смотри, парни, несите кто-нибудь одеяло, завернем… Ну что встали?
Юрка, как во сне, побрел к гаражу, притащил две тяжелые лопаты, одеяло поплотнее – для умершего хотелось дать все самое лучшее, что только было. Капитан тут же погнал Юрку и Алекса копать яму, сам встал на колени, заворачивая что-то в одеяло, украшая какими-то подвесками, бусами, которые принесла Галочка.
– Не жалко? – спросил капитан, – ты ими так дорожила…
– Да нет, это же для него… для Андрея… Вот, и платок возьми…
– Нужен ему твой платок…
– Нужен, нужен. И куртку получше…
– Нет, куртку не надо, куртка живым нужна. Скоро зима, ты где хорошую-то найдешь?
– Говорят, раньше магазины были… Где все можно было купить… Я в журналах читала.
– Были… полвека назад. Ну где мы тебе тут магазины возьмем, с куртками…
– Да уж нигде…
– Что, вырыли? – спохватился капитан, – Ну что, Юрка, тебе дело, давай, крест сколоти из чего-нибудь… Из досок каких-нибудь… Да куда ты гнилые-то берешь, давай покрепче что-нибудь… Ну куда ты выскочила? – он подхватил Женечку, – Алекс, детей в гараж уведи… Ну все… Галочка, ты у нас Отче Наш знаешь, давай… все по-людски…
Юрка все еще не мог понять, что случилось, и когда он вколачивал крест в свежую могилу, он все еще ничего не понимал, слушал, как Галочка читает какое-то древнее заклинание, читал на кресте «Андрей, 31 год», спрашивал себя, что случилось. Осознание пришло позже, когда маленький отряд снова двинулся в путь, Юрка тащил на себе Ваньку в каких-то замысловатых сумках, Галочка вела за руку Женю, капитан прикрывал шествие, оглядываясь, вздрагивая.
– Андрей умер… – прошептал Юрка сам для себя, – мы тоже умрем… в борьбе с машинами…
– Машины… они злые, да? – ни с того ни с сего спросил сын.
– Злые, еще как злые… они всех людей поубивали, мы одни на земле остались. Людей раньше много было, так в книжках говорят… А сейчас вот, только мы…
– А когда машины всех убили?
– Давно. Не знаю, когда.
Юрка задумался, понял, что он действительно не знает, и никто из них не знает, когда это случилось. Может, их родители были свидетелями этого кошмара, когда машины восстали против людей и стали убивать своих недавних хозяев. Родители… Родителей Юрка не помнил, кажется, была какие-то община, какие-то поселки, люди, запахи жареного мяса, рука большой сильной женщины, может быть, матери, большие мужчины, пропахшие табаком – но все это было бесконечно давно, как будто в прошлой жизни. Потом пришли машины, которые растерзали общину дотла – так вспоминал Юрка.
Хотя, может, это было и не так, и вообще не было, и было всегда только одно – огромный, бескрайний комбинат, в который превратилась некогда живая зеленая земля, полуразрушенные здания, где прячутся машины-убийцы, маленький отряд, идущий из ниоткуда в никуда в поисках убежища, воды, пищи, и машин, которые нужно убивать, чтобы они не убили нас.
– Дядь Юра, – оживилась Женя, – а другие люди… есть?
– Может и есть, Женечка, а может, и нет… Вот, Женечка, ходим, который год их ищем…
– А когда мы их найдем?
– Не знаю. Может, и не найдем вовсе.
– А у них еда есть?
– Может, есть. А может, и нет.
– Да, наверное, люди, если и есть, то не лучше нас живут, – вставил капитан Стар, – вот так же кочуют, ворон стреляют, дикие яблоки едят… Ну, может, убежище у них какое-то есть, если научились отгонять машины…
Юрка кивнул, плотнее прижал к себе Ваньку. Почему-то он представлял себе это совсем не так – встречу с людьми. Юрка грезил, как однажды они выйдут к городу, к нормальному человеческому городу, пусть это будет не город, ну хотя бы городок, домов десять, не вот таких, запыленных и заброшенных, а настоящих домов, где горят огни, откуда пахнет свежим хлебом.