Иногда слышатся робкие голоса птиц, встречающие первые лучи. Все будто застыло в ожидании солнца.

– Думаю, что светило сегодня поднимется над горизонтом.

Алина и Алексей молчат. Они не замечают, как погружаются в сон.

Он открыл глаза. Ее рядом нет. Алексей встал с кровати и спросил сам себя: «Случилось ли это на самом деле? Была ли Алина? Или это сон?» Пройдя в одних трусах на кухню, он открыл холодильник. Там увидел ее след: продукты. Затем боковым зрением молодой человек заметил что-то черное, лежащее на табурете. Это свитер Алины. Значит, она точно была.

Ее одежда беспомощно лежит, свесив рукав. Но молодой человек почему-то в недоумении. Он завороженным взглядом рассматривает предмет на табурете. Алексей прикасается к свитеру, словно желая убедиться, что он существует. В это время звонит телефон. Он отправился в спальню.

– Да, – говорит Алексей, разглядывая смятую кровать.

– Привет, это я, узнал?

– Конечно.

– Я не разбудила?

– Нет.

– Прости, я забыла у тебя свитер.

– Это хорошо, что ты его забыла.

– Я тоже так считаю. Ну, я зайду?

– Да, конечно.

Щелчок – она положили трубку.

Алексей возвращается на кухню, и внимание вновь приковывает свитер. Он понимает, жизнь та, которая могла бы быть, уже кончилась и начинается новая история. Странное ощущение завладевает им. Кажется, творец, который свел их вместе, теперь доволен произошедшим. Он уходит на покой. Это все проясняет свитер.

Молодой человек продолжает смотреть на него, затем переводит взгляд в окно. Уже давно рассвело. Новый день и жизнь с чистого листа начали отсчет.

Нежданный звонок. Эл вздрогнул. Он так погрузился в изучение карты, что резкий звук вызвал раздражение. Оно заплясало на кончиках пальцев: «Да кто это может быть?!»

Он быстро свернул самодельную карту городского банка и бросил ее в ящик. Ручку, линейку и карандаш с циркулем отправил туда же.

Эл встал, внимательно осмотрев стол: не осталось ли следов. Через пару секунд он приоткрыл дверь.

– А, это вы Док.

Они прошли в комнату. В руках гостя были две бутылки пива. Док выглядел вялым. Он осторожно сел на диван и уставшими глазами осмотрел комнату.

– Что, Док, не спится?

– Да. И тебе?

– Мне на работу не надо рано вставать.

– Да, кстати, как дела в банке?

– Ничего. Потихоньку.

Док достал из кармана брелок и осторожно откупорил бутылки.

– Так что не спится-то? Что-нибудь беспокоит? – и, не дожидаясь ответа, Эл продолжил: – Понимаю, у меня такое бывает. Вроде никаких мыслей, ничего не мешает, а не уснуть.

– И часто?

– Ну… Раз в неделю. – Эл внимательно посмотрел на соседа, не понимая к чему вопрос. – А что?

– Каждый житель города подвержен подобному беспокойству, но не каждый желает признаваться в этом. Ты же знаешь, я врач, и некоторые обращаются ко мне. Странно, что количество беспокойства растет.

Эл медленно отпил из горлышка, соображая к чему клонит сосед, и поинтересовался:

– Ну, и?

– А то, что он, пациент, испытывает пустоту.

– Не понял, Док.

– Попробую объяснить откуда берется беспокойство. Мысли пациента покидают тело, когда он спит. Блуждают. Случаются мгновения, они стремятся за пределы города. Когда возвращаются, человек пытается понять их, но они приносят пустоту. Мысли бывают там, где ничего нет.

– Галиматья. Проще объясните, Док.

– Ты был за пределами города? Приходилось ли тебе бывать вне Ангедонополиса?

– Что значит «за пределами города»? В чем подвох?

Док сделал большой глоток из бутылки.

– Я знаю, Эл, это вне твоего понимания, ведь трудно вообразить, когда весь мир – только циклопические коробки из бетона, стекла и пластика.

– А разве не так? Ну, хорошо. Тогда, что за городом?

– Пустота, – растеряно произнес Док упавшим голосом. Взгляд его забегал, словно он что-то потерял.

Вязкая пауза, наполненная запахом пива и тишиной, застыла в неопределенности.

– Док, шли бы вы спать.

– Мы перешли на «вы»?