Дома Григорий со строгой домашней няней и младшим братом учит уроки. Григорию хочется произнести вслух Ан и На. Нет повода. Повод появляется, когда братья репетируют домашний спектакль в честь скорого дня рождения мамы. Григорий предлагает назвать главную героиню спектакля Анной. Брат против – их маму зовут А-на-ста-си-я. Ссора. В наказание строгая няня заставляет братьев спрягать испанские глаголы.

За ужином Григорий просит у папы купить ему щенка женского пола. Которого он назовет Анной. Отец считает идею глупой.

Перед сном Григорий несколько раз шепотом, под подушкой, произносит Ан и На. Младший брат жалуется строгой няне, Григорий получает новую порцию испанских глаголов.

Наутро Григорий с гулящей няней отправляются в парк. За ночь желание говорить Ан и На только усилилось. От волнения перед встречей сводит живот. Григорий видит Анну. – Ан и На! На и Ан! – на законном основании трубит он на весь парк. Девочка оборачивается. Это не Ан и На. Она и ее жеманная дура няня больше не будут тут гулять. Они переехали. Пока гулящая няня дразнит лебедей, Григорий залезает в обледенелый куст и горячо там рыдает. Затем они идут домой. Няне кажется, Григорий слишком бледный. Она боится его такого сдавать строгой домашней няне. Решает припудрить. Пока няня пудрит, Григорий думает, у него осталось хотя бы имя. Круглое и прочное. С какой стороны ни читай, получается одно и то же. Анна.

В детском саду, в младшей группе, Филипп толкнул Еву. Ева ткнула Федю. Тот пихнул Матильду. Матильда вертит головой – где Толик? Куда подевался? Как всегда, во дворе за кустом! Матильда туда – нет Толика! Значит, в норе под землей! Матильда в нору – нет Толика! Матильда пулей к воспитательнице. Воспитательница признается, Толика только что забрала и повела домой мама. Матильда седлает детский велосипед и пускается в погоню. Толик и его мама идут, только далеко-далеко впереди.

Матильда мчится через дорогу, наискосок через парк, потом ждет у светофора (она соблюдает правила) и нагоняет Толика и его маму в самый последний момент у их подъезда. – Ну, ты даешь, Толик! – кричит счастливая Матильда, – Ушел и не сказал мне до свидания! Добрый вечер, – вежливо кивает она маме Толика. – Вечер добрый, – отвечает воспитанная мама. – Ты меня не толкнешь! – прячется за мать трусливый Толик. – Не собиралась даже! – чуть не плачет Матильда. Толик и его мама уходят. Матильда слезает с велосипеда и очень сильно толкает – двор, припаркованные машины, песочница, деревья, все дома, улицы и проспекты с прохожими, парком, светофорами, весь Пролетарский район собираются в гармошку, патом распрямляются, как были. А Матильда садится на велосипед и катит обратно в садик.

1969-й год, штат Аризона. Шестилетний Дик у окна. Его щетинистый отец у телевизора. Соседская девочка Джина отказалась играть с Диком – купала кота. – Женщина – это космос, сынок, – вздыхает отец. Дик изучает соседские дома: сосед Джордж без работы, сосед Джим без работы, сосед Джон без работы. – Великая депрессия не кончилась, сын, – изрекает отец, – Продолжается. На вкус она будто полынь. Ею пропитан воздух. По телевизору показывают высадку на луну. Отважный астронавт Нил Армстронг, как во сне, шагает, преодолевая депрессивную силу лунного тяготения. Дик зажмуривается, представляет стук в дверь – на пороге Джина. Она наконец-то выкупала кота и даже высушила его феном. – Пойдем гулять, – предложит Джина. Они выйдут на улицу, возьмутся за руки. – Смотри, луна стала ниже, – скажет Джина. Само собой, ведь луне тяжело. На ней Нил Армстронг, его напарник и космический корабль.

Мы с папой поймали Маленького. В специальную ловушку – в магазине купили. В первую ночь он в стенки колотился, ругался. Папа велел мне заткнуть ушки и идти спать. Наутро Маленький, когда поел с моих рук, слегка успокоился. Только все равно хулиганил – специально громко пукал и поломал в домике мебель, даже крышу умудрился на бок сдвинуть. Я посадила буяна в стакан, занялась ремонтом. Все поправила, даже новые шторки в окошки приладила. Маленький сперва бился о стакан, потом уснул. Так я его, сонного, обратно в домик вернула. Хороший набор мы с папой купили – кроме двухэтажного особняка, гараж с машиной, три улицы, лужайки, парк. Все накрыто прозрачным куполом, чтобы за жильцом следить. Еще можно много чего докупить: теннисный корт, кинотеатр, автозаправку, да хоть вокзал с поездом. Папа сказал, сначала посмотрим на характер Маленького, на привычки, потом решим, в какую сторону пространство его жизни расширять.

Я ушла в школу, возвращаюсь – под куполом дым, ужас! Маленький устроил революцию, поджог все, что можно и бегает голый со знаменем из собственных трусов. Я, конечно, огонь потушила, опять порядок навела. Но задумалась. Не повезло нам с Маленьким. Этого анархиста воспитывать и воспитывать. И не такой уж он симпатичный, как хотелось. Придет папа, отдам ему дебошира и поставим ловушку на нового.

Сейчас мой мальчик чуть ниже сверстников. Ничего страшного. Мы работаем над этим. Он у меня на турнике висит и другие физические упражнения. Недавно одна девочка сделала нам комплимент: ваш сын не такой как все. Это она преувеличила. Может, мой мальчик чуть начитаннее других детей (одолел уже всего Дюма, Жюль Верна и Абрама Терца), знает столицы всех бывших республик СССР (я научила по старой памяти). Но есть и минусы. В последнее время взял моду штудировать книжки по ночам, под одеялом, с фонариком. Бывает, зайду, отберу у него фонарик, только за дверь, он тут же волю в кулак и начинает пускать свет из глаз. Такие средней толщины лучи. И из рук, сквозь пальцы, тоже немного страницы подсвечивает. Но я же мать, я всегда начеку. Чуть заметила, что опять безобразничает, прикрикну как следует, он тут же прекратит и спать. Ему завтра в школу в первую смену.