Шрифт:
Хронограф:
Однако, впереди Вас ожидали радости семейной жизни. Были ли Вы счастливы?
Пушкин:
О, да! Вполне! Мое семейство умножалось, росло, шумело около меня. Казалось, и на жизнь нечего роптать, и старости нечего бояться. Холостяку в свете скучно; ему досадно видеть новые, молодые поколения; один отец семейства смотрит без зависти на молодость, его окружающую. Из этого следует, что я хорошо сделал, что женился.
Дантес и Геккерен посмеиваются в сторонке.
Хронограф:
И супругой своею Вы довольны?
Пушкин (глядя на посмеивающихся):
Жена моя прелесть, и чем доле я с ней жил, тем более любил это милое, чистое, доброе создание, которого я ничем не заслужил перед богом.
Дантес и Геккерн откровенно смеются.
Появляется Натали
Хронограф:
Наталья Николаевна, будьте добры, подтвердите слова супруга Вашего! Отчего Вы молчите?
Пушкин в смятении. Хочет подойти к ней, но между ними словно невидимая стена…
Геккерн:
Мадам, действительно, отчего бы Вам не сказать правду? Если госпожа Пушкина откажет мне в своем признании, то я обращусь к свидетельству двух особ, двух дам, высокопоставленных и бывших поверенными всех моих тревог, которым я день за днем давал отчет во всех моих усилиях порвать эту несчастную связь…
Пушкин:
Какую связь? О чём Вы, господа? Натали! Скажи им, бога ради! Скажи!
Хронограф:
Если госпожа Пушкина так божественно невинна, то отчего ее письма прячут уже без малого двести лет? Отчего письма Пушкина могут быть известны всем, а письма госпожи Пушкиной – ни в коем случае? Александр Сергеевич, повторяю вопрос: Вы были вполне счастливы с самого начала, с момента сватовства? Будьте любезны, повторите то, что Вы сами сообщали об этом 31 августа 1830 года…
Пушкин:
Извольте. У меня на душе: грустно, тоска, тоска. Жизнь жениха тридцатилетнего хуже 30-ти лет жизни игрока. Дела будущей тещи моей расстроены. Между тем я хладею, думаю о заботах женатого человека, о прелести холостой жизни. словом, если я и не несчастлив, по крайней мере не счастлив. Чёрт меня догадал бредить о счастии, как будто я для него создан.
Хронограф:
10 февраля 1831 года
Пушкин
Я женюсь без упоения, без ребяческого очарования. Будущность является мне не в розах, но в строгой наготе своей. Горести не удивят меня: они входят в мои домашние расчеты. Всякая радость будет мне неожиданностью.
Хронограф:
29 октября 1830 г. Из Болдина в Петербург
Пушкин:
Отправляясь в путь, писал я своим, чтоб они меня ждали через 25 дней. Невеста и перестала мне писать, и где она, до сих пор не ведаю. Каково?
Хронограф
30 сентября 1832 г.
Пушкин:
Я только завидую тем из друзей моих, у коих супруги не красавицы, не ангелы прелести, не мадонны. Знаешь русскую песню —
Не дай бог хорошей жены,Хорошу жену часто в пир зовут.Хронограф:
3 октября 1832 г.
Пушкин:
Видишь ли, что я прав, а ты кругом виновата? Виновата потому, что всякий вздор забираешь себе в голову, и потому, что кокетничаешь со всем дипломатическим корпусом!
Хронограф:
Зато говорят, что она была хорошей хозяйкой в доме, вся в заботах… Так?
Пушкин:
Оба письма твои получил я вдруг, и оба меня огорчили и осердили. Ну, ты и хороша! Ты пляшешь под чужую дудку; платишь деньги, кто только попросит; эдак никакое хозяйство не пойдет. Пожалуйста, не стягивайся, не сиди, поджавши ноги, и не дружись с графинями, с которыми нельзя кланяться в публике. Я не шучу, а говорю тебе серьезно и с беспокойством. Сплетен о тебе много. С тех пор, как я тебя оставил, мне страшно за тебя. Дома ты не усидишь, поедешь во дворец. Если поедешь на бал, ради бога, кроме кадрилей хотя бы не пляши ничего!!!
Хронограф:
Ну, и как? Прислушалась она к советам мудрого мужа?
Пушкин:
Унылая пора! очей очарованье!Приятна мне твоя прощальная краса —Люблю я пышное природы увяданье,В багрец и в золото одетые леса,В их сенях ветра шум и свежее дыханье,И мглой волнистою покрыты небеса,И редкий солнца луч, и первые морозы,И отдаленные седой зимы угрозы.И с каждой осенью я расцветаю вновь;Здоровью моему полезен русской холод;К привычкам бытия вновь чувствую любовь:Чредой слетает сон, чредой находит голод;Легко и радостно играет в сердце кровь,Желания кипят – я снова счастлив, молод,Я снова жизни полн – таков мой организм(Извольте мне простить ненужный прозаизм).Ведут ко мне коня; в раздолии открытом,Махая гривою, он всадника несет,И звонко под его блистающим копытомЗвенит промерзлый дол, и трескается лед…