– Может быть, это и правда, – сказал я примирительным тоном, чтобы расстаться с ним на позитивной ноте.

– Да чёрт с этим, – махнул рукой Куксов. – Слушай, я давно хочу с тобой связаться, да всё найти тебя никак не мог. Скрываешься?

– Занят.

– Ладно, не хочешь, не признавайся. Оставь только твой телефончик. Мы в одной сфере вертимся, авось, я тебе пригожусь.

– Скорее я тебе.

Я быстро продиктовал ему по памяти номер моего телефона. Он состроил удивлённую гримасу и уязвлёно воскликнул:

– Погоди! Дай хоть записать!

Будто бы я хотел указать на его медлительность!

Он полез в карман, извлёк из него модный аппарат, разблокировал, наслаждаясь этим движением, не торопясь потыкал толстым пальцем по экрану.

– Ну вот, а ты переживал! Ну, я тогда побегу. Рад свиданьицу! Ну а всё-таки… ты подумай, что в интересах бизнеса оно всё хорошо, лишь бы прибыль шла.

– Всенепременно, – ответил я подзабытым словом, почему-то пришедшим на ум, и вновь с головой бросился в людскую реку, не оборачиваясь на Тараса, пока он ещё чего-нибудь не сказал мне вдогонку.

И в спешке я даже не заметил, как нечто незаметное прокралось в мою голову и там затаилось, чтобы потом в нужное время снова напомнить о своём существовании.

Река вынесла меня на платформу. Двери поезда были ещё открыты, и я поспешил просочиться, пока шлюз не закрылся и река не превратится в озеро. Но я еле успел спасти свой нос, отпрыгнул назад. Конечно, можно было бы попробовать проскочить, но я не люблю подобного риска. Если меня защемит, поезд ещё с минуту не тронется, будет хлопать дверьми, а динамики гневно трещать: «Отпустите двери! Отпустите же наконец!» К несчастью, не все думают так, как я. Какому-то парню всё же захотелось почувствовать себя отбивной. Двери подарили ему такую возможность. Пока парень и двери наслаждались обществом друг друга, поезд стоял, а я, как и все пассажиры, отошли назад и устремили взгляд на электронное табло, чтобы подсчитать потерянное время. Наконец, двери сомкнулись, поезд довольно запыхтел и тронулся. Следующий подошёл довольно быстро, и я с удовлетворением отметил, что не опаздываю. Сказалась моя осторожная привычка рассчитывать время с запасом. Будто бы знал я несколько лет назад, заводя такую вот привычку, что в такой-то такой-то день, мой старинный приятель Куксов откроет мне глаза на мир, в котором я живу!

Я успокоился и под стук колёс хотел было по привычке подумать о том, что предстоит сегодня сделать.

Но не тут то было!

«В интересах бизнеса оно всё хорошо, лишь бы прибыль шла! должно быть вознаграждение, иначе где справедливость? Так это вознаграждение и есть прибыль, и если она слишком мала, то оно того и не стоит!»

Будто бы Куксов стоял за моей спиной и навязчиво бормотал мне это в самое ухо.

«Вот спроси при случае у своих сотрудников, стоит ли оно того, энтузиаст!»

Я решительно стал прогонять его из-за своей спины. Но это оказалось не так уж и просто. Слова эти были не просто слова. Это было семя, которое попало в мою почву и теперь проросло. Почему же оно проросло? Не потому ли, что почва оказалась рыхлой и благодатной? Не потому ли, что она только и ждала, когда же в него наконец попадёт это семя?

И я стал думать. В чём правда куксовских аргументов?

Я – частный предприниматель, это верно. У меня есть своё дело. Хорошо говорить так в весёлой компании, чтобы произвести впечатление, показать свою независимость. У нас принято так считать: раз своё дело, значит сам себе хозяин. Ты как капитан своего корабля, ведёшь его намеченным самим собой курсом к процветанию и достатку. Все мечтают иметь своё дело, а не работать «на дядю».

Я тоже, как и многие, всегда мечтал иметь своё дело. Почему? Я никогда не задумывался над этим. Это кажется таким естественным. Это витает в воздухе. Ну а всё-таки? Почему я никогда не хотел бы быть подчинённым, как мои сотрудники?

Мне не нравится, когда меня заставляют работать? Или вообще не нравится принуждение? Или зависимость от чьей-то прихоти? Да, конечно. Кому это нравится? Но, наверно, это не самое главное. Всё-таки так тоже неправильно, если каждый будет начальником, и у него в подчинении будет только он сам. Один он ничего не добьётся. Вот и у меня тоже вроде как есть подчинённые, и им тоже не нравится их положение?

Начальники ведь тоже бывают разные. Одни, такие как Червенёв, о котором я узнал час назад, но мысленно он со мной теперь надолго. Им нравится вызывать у подчинённых священный трепет перед своей грозной фигурой. Их воля – закон для всех. Работать честно – это не в их правилах. Им на всё и на всех плевать, лишь бы только были прибыль, статус и влияние. Но их никто не любит и не уважает. Им корчат рожи, когда они отворачиваются. Их фотографии прокалывают иголками, а они ни о чём не догадываются. Иногда только, быть может, какой-нибудь подчинённый, мечтающий оказаться на их месте, солидно покачает головой и скажет: «Оборотистый мужик, умеет ведь в жизни устроиться!»

Работать под руководством такого я как раз и не хотел. А мне казалось, что таких гораздо больше, чем честных, думающих не только о себе, порядочных руководителей. И мне хотелось самому стать таким.

Только тогда я мало о том думал. Так ли уж часто полностью понимаешь себя, зачем ты что-то делаешь и почему ты чего-то хочешь? Чаще всего всё не так: где-нибудь от кого-нибудь услышал, как кто-нибудь что-нибудь хочет, это врезалось тебе в память, а потом уже начинаешь думаешь, что сам пришёл к такой мысли. Если же начнёшь по-настоящему думать сам, то окажется, что многое из того, что раньше казалось естественным, теперь не твоё, чужое. Вот, например, слова. Все говорят «иметь дело», и я так говорил. А сейчас кажется, что как-то это не звучит: «иметь дело». Будто бы дело – это вещь, которая тебе принадлежит. Если вещь принадлежит только тебе, то она и зависит только от тебя, от твоей прихоти. Но дело зависит не только от меня, но и от множества других людей и от множества обстоятельств. Если дело только твоё, ты поступаешь со своим делом как хочешь. Но я не могу поступать только лишь так, как хочу, потому что я работаю в коллективе, и дело скорее наше, а не моё.