Он запутался и замолчал, и мы с Юлей понимающе переглянулись.

— Вот не знала, что ты домовладелица, — сказала она подруге. — И сколько там у тебя комнат?

— Пять, — тихо ответила Даша.

— Пять комнат! — разом воскликнули аборигены. — У тебя пятикомнатный дом за городом! Откуда? — ревниво спросила Юля.

Даша покраснела, смутилась и тихим голосом сказала:

— Остался после дедушки, он был известным артистом, и ему подарили его от государства на юбилей.

— А налоги? — придирчиво спросила подруга. — Откуда у вас деньги на налоги?

— От налогов дедушку, ну и нас тоже, освободили, — еще тише ответила она. — Правда, теперь дачу хотят отобрать, но пока еще не отобрали.

— А как его фамилия? — поинтересовался я, предполагая, что мог в свое время ее слышать.

— Дедушки? — спросила она и назвала одного из самых выдающихся актеров конца двадцатого, начала двадцать первого века.

Юле и Игорю дедушкина фамилия ничего не сказала, а вот я, что называется, «прибалдел» и даже на минуту пожалел, что пару часов назад не стал отцом его правнука. Артист, и правда, был талантливый. Фамилию его я, разумеется, называть не буду.

— И кому же понадобилась ваша дача? — спросил я.

— Я точно не знаю, говорят одному важному государственному чиновнику. Я его имени не помню, а вот в лицо узнаю.

— Ну-ка, покажи ей Моргунова, — сказал я Игорю, — чует мое сердце, дело без него обойтись не могло.

— Моргунов? — услышав фамилию моего заклятого друга, повторила Даша. — Кажется, его зовут как-то похоже.

Похоже было другое, ситуация с ненасытной жадностью магистра. Он тащил все, что попадалось под руку, и можно было только предположить, скольких людей он погубил и ограбил.

— Да это он, — сказала Даша, глядя на улыбающееся изображение уменьшенного Улафа Парловича, глядевшего на нас добрыми, ласковыми глазами.

— Кажется, у нас все сюжетные линии сходится на одном человеке, прямо как в старинных романах, — сказал я. — Герои и злодеи определены, теперь нужно ждать счастливой развязки. Добро, как известно, всегда побеждает зло.

— В чем сходятся сюжетные линии? — уточнила Юля, не поняв мою тираду.

— В романе, это в старину был такой литературный жанр. Очень давно, когда люди еще читали книги. Вы-то, пожалуй, книги и в глаза не видели, — ехидно сказал я.

— Я видел, — вмешался в разговор Игорь. — У меня в детстве были книжные сказки, мне их бабушка вслух читала.

— А я и сейчас люблю читать, — сказала Даша и, как обычно, покраснела от смущения. — У нас на даче есть целая библиотека.

— Но это же неудобно и тяжело, зачем читать самому, когда можно посмотреть или послушать любой рассказ, — удивилась Юля. — По-моему, это намного интереснее!

— Это дело вкуса, кому нравится попадья, кому попова дочка, — подвел я итог короткого диспута. — Ехать, так ехать. Еду с собой брать? — уже в деловом ключе спросил я внучку великого деда.

— Не нужно, там все есть, — ответила она.

— Ладно, теперь все отворачиваются, и я буду одеваться, — сказал я. — У вас там, случаем, какой-нибудь мужской одежонки после дедушки не осталось? — спросил я Дашу.

— Кажется, осталась в подвале, — ответила она.

— И как вы, женщины, такое только носите! — возмущался я, вползая в обтягивающие штаны.

Все разом повернулись посмотреть, о чем я таком говорю, и дальнейшее одевание приобрело коллективный характер. Думаю, это было захватывающим зрелищем, наблюдать, как здоровый мужик упаковывается в тесное, стильное платье трансвестита. Когда пытка одеванием кончилась, и я выслушал все шутки, которые смогли придумать развеселившиеся спутники, встал вопрос, на чьей машине лучше ехать на дачу. После непродолжительного совещания, решили использовать кар Игоря, у него оказалось служебное разрешение ездить по всем дорожным полосам. Это и решило дело. Мы вышли из квартиры и по замусоренной лестнице друг за другом потопали вниз.

Машина у Игоря оказалась маленькая, но вместительная, и мы вчетвером без труда в ней разместились. Ездил программист неплохо, дорожные полосы для избранных были пусты, так что до места мы доехали быстро. Плотно застроенное когда-то Подмосковье теперь стало пустынным. Только изредка в стороне от дороги виднелись крыши каких-то строений. Видимо политика высоких налогов дала неплохие результаты, теперь достойные граждане могли жить спокойно, не опасаясь неприятных соседей.

Дача великого артиста находилась в стороне от федерального шоссе, и к ней вела вполне приличная проселочная дорога. Большой участок в пятьдесят соток окружал старый бетонный забор, уже кое где разрушившийся. Мы въехали в открытые настежь ворота и оказались в начале века. Небольшой по нынешним меркам особнячок, беседка, хозблок, в стороне бревенчатая баня. Все старое и не очень ухоженное. Видимо у наследников просто недоставало средств содержать дачу в порядке.

— Вот тут мы летом и живем, — сказала Даша, выходя из машины. — Нравится?

— Очень хороший дом, — торопливо похвалил Игорь.

Я к нему присоединился, правда, не из-за великолепия частного владения, а от ностальгии, по своей эпохе.

— Рядом еще есть дома, — спросил я. — Кто у вас соседи?

— Раньше здесь был целый поселок артистов и художников, но теперь ничего больше нет, остались только мы. Несколько лет назад весь поселок сгорел после нападения маргиналов. Случайно не пострадал только наш дом. А потом всю землю вокруг купил тот человек, как его, Моргунов.