Её слова резко остудили пыл несостоявшегося насильника.

– А в чём дело? Она кто? – спросил он растерянно, кивнув головой в сторону Кати.

– Ты всё понял? – Любаха продолжала сверлить его ненавидящим взглядом.

– Ладно, понял. Чего там, – пробормотал парень. – Я же не знал…

Он осторожно обошёл женщину и вышел из комнаты, на ходу вытирая ладонью разбитые губы. Любаха продолжала стоять на месте, глядя перед собой всё с тем же выражением злости на лице. Несколько минут Катя молча наблюдала за ней, не решаясь потревожить. Потом насмелилась.

– Люба! – осторожно позвала она.

Женщина бросила на неё сердитый взгляд.

– Чего тебе? – рявкнула она так, что у Кати по спине поползли мурашки.

– Я… Я только… – испуганно пролепетала девочка. – Я только хотела… сказать: спасибо!

Губы женщины скривила презрительная усмешка.

– Ты чего решила? Что я за тебя вступилась? Да плевать мне на тебя! Просто ненавижу этих похотливых козлов.

Она ещё постояла молча, о чём-то думая. Потом ещё раз, уже без злости, посмотрела на Катю.

– Ладно, чего уж там – пожалуйста!

Потом пошла к выходу. У двери обернулась.

– Ты не бойся, он больше не придёт. Не знаю, где он взял ключ. Ничего, сейчас выясним.

Она не успела выйти, как Катя опять окликнула её.

– Люба, можно спросить?

– Ну, чего тебе? – в голосе Любахи звучали усталость и досада, но раздражения не было.

– Этот, как его… Ну, в общем, он мне блузку порвал. Я хотела попросить иголку с белой ниткой.

Любаха с удивлением уставилась на неё.

– Ты что же – шить умеешь?

– Ну да, – ответила Катя, удивившись в свою очередь столь странному вопросу.

– Чудно! – Любаха выразительно покачала головой. – У тебя же папаша миллионер.

– Ну и что? Он всё умеет делать руками. И меня многому научил.

– Тем более странно. Вы же, богачи – белоручки. За вас всё слуги делают. Ну ладно там папаша на все руки мастер. Это ещё можно понять. Он ведь не сразу миллионы нагрёб. Но чтобы отпрыски богачей умели работать – в первый раз слышу.

– Папа говорит, что человек должен уметь всё делать сам. Тогда он нигде не пропадёт.

– «Папа говорит…»! – передразнила девочку Любаха. – Только вот насчёт «нигде не пропадёт» я шибко сомневаюсь.

От её последней фразы Кате стало не по себе. Девочка остро ощутила, в каком опасном положении она оказалась. Но от неё не ускользнул и положительный момент – Любаха впервые заговорила с ней без агрессии. Так и не сказав, принесёт иголку с ниткой или нет, женщина вышла из комнаты и заперла дверь на ключ.

Алексей Игоревич подошёл к жене, осторожно обнял за плечи.

– Валюша, я тебя уверяю: найдём мы нашу дочь живой и здоровой.

Валентина посмотрела на него так, словно он был прозрачный. Когда Туманов вернулся домой, жена уже не кричала, не билась в истерике и даже не плакала. Словно оцепенев, она сидела неподвижно и смотрела в одну точку. Её сестра Светлана сказала, что это результат действия лекарств, которыми она напичкала свою старшую сестру. Когда Света с мужем ушли, Валентина продолжала сидеть в той же позе. Но это было похоже не на успокоение, а, скорее, на крайнюю степень отчаяния. И сейчас, когда она перевела взгляд на мужа, ему стало не по себе.

– Валя, милиция делает всё…

– А что «всё» она делает? – неожиданно произнесла Валентина бесцветным голосом.

– Ну, я не знаю деталей, – ответил Алексей, немного смутившись.

Валентина горько усмехнулась.

– Они сами-то эти детали знают?

Туманов молчал, понимая, что сейчас никакие доводы не подействуют, не помогут вселить в душу Валентины хотя бы маленькую надежду. Да и не было у него таких доводов. Милиция либо не располагала даже малейшей информацией, либо не спешила ею поделиться.

Валентина вдруг глубоко и горько вздохнула.

– Зря ты Вадима не послушал. Он знал, что делал.

Алексей опять ничего не сказал. Возражать было бесполезно. Вадим Смирнов прежде работал у него, возглавлял службу безопасности. Он хорошо знал своё дело и добросовестно исполнял возложенные на него обязанности. Кроме того, Вадим был очень коммуникабельным, лёгким в общении человеком. Разногласия начались, когда Туманов узнал, что Смирнов налаживает широкие связи в криминальных структурах. Потребовал объяснений. Вадим стал горячо убеждать его в том, что это необходимо на случай критических ситуаций, что воровской мир имеет значительно большие возможности помочь в тяжёлую минуту жизни, нежели официальные силовые структуры. К согласию они тогда так и не пришли, и Туманов был вынужден заменить шефа службы безопасности. Но с Вадимом они расстались мирно, без ссор и обид. Алексей Игоревич даже помог Смирнову открыть своё дело. И сейчас упрёк жены больно резанул его по сердцу. Ведь она, по сути, сказала ему следующее: «Если бы ты послушал Вадима, наша дочь сейчас была бы дома».