Шрифт:
Пока Эммеры отсутствовали, Кира росла под присмотром Наташи. Тетка оказалась неплохой нянькой, способной не только накормить ребенка кашей или показать гориллу в зоопарке, но и рассказать что-то интересное об окружающем мире. Родители Наташи помогали по случаю. Удивительно, но даже сама Ростовцева, свободолюбивая рыжая бестия, каковой ее считали в журналистском сообществе, стала меняться на глазах.
«Что происходит, Рыжик? – спросил ее однажды главный редактор еженедельника „Радар“ Федор Чудинов. – Сама не своя. Поймала прокурора области в бане с проститутками?».
Наташа с улыбкой воздержалась от комментариев.
Спустя семь лет после рождения дочери Герман и Екатерина Эммер улетели во Вьетнам. Обычная плановая двухмесячная командировка. Там их компания возводила фешенебельный офисный центр. При перелете из отеля к месту предполагаемой застройки вертолет, на борту которого, кроме четы Эммеров, находились представители заказчиков и охранник, зацепился за линию электропередач и рухнул в степь с высоты восьмидесяти метров. Выжил лишь охранник, да и тот на всю жизнь остался без ног.
У Киры с тех пор оставалась только тетя Наташа.
5
Из лицея девушки зашли в «Макдоналдс». Наталья заказала пару бигмаков, картошку, молочный коктейль и черный кофе.
Присели в углу подальше от шума. Наташа разложила на столе ноутбук и стала задумчиво открывать и закрывать страницы Интернета. Кира с видимым удовольствием поедала гамбургер.
В этот момент Наталье позвонили. Она посмотрела на дисплей телефона, отодвинула стакан с кофе. Кира заметила тревогу.
– Все нормально, теть Наташ?
– Да, моя хорошая, это по работе. Ты ешь, не отвлекайся, у нас еще много дел.
Кира кивнула и вонзила зубы в бутерброд.
– Алло!
– Привет, Наташ. На тебе лица нет.
– Откуда вы знаете, Федор Николаевич, что на мне есть, а чего нет? – улыбнулась Ростовцева. Приступы человеколюбия с ее главным редактором случались редко, поэтому она не упускала случая насладиться ими по полной программе.
– Слышу по голосу. Визит прошел неудачно?
– Ага.
– Переживаешь?
– Немного.
– Перестань. Сукин сын еще получит свое…
Наташа покачала головой. Для человека, ногами открывающего двери в высокие полицейские кабинеты, Федор Чудинов обладал достаточным количеством цинизма, но иногда и он перегибал палку.
– Он не сукин сын, он всего лишь несчастный функционер.
– У функционеров всегда счастье. Ладно, бог с ним, у меня к тебе предложение.
Чудинов взял небольшую паузу, которой как раз хватило, чтобы Наталья успела сделать глоток кофе.
– Я решил отдать тебе отдел криминальных расследований. Весь, до последнего дырокола. Ты долго к этому шла, немало моей аристократической крови выпила и вполне заслужила народное звание. Приказ уже подписан, бюджет утвержден, штат перетряхивается. Стасика, разумеется, возьмешь к себе, он без тебя в лифт боится войти. Что скажешь?
Наташа задумалась. Целый отдел в подчинение? Месяц назад она бы обрадовалась и закатила громкую пирушку.
– Слышу неописуемый восторг, – заметил Чудинов.
– Ну, как вам сказать…
– Другого ответа не ожидал. Знаешь, Наталка, я не могу смотреть на тебя такую. О моей рыжей гарпии напоминает только цвет волос. Даю две недели, возьми Киру и отправляйтесь отдыхать. Когда почувствуешь, что готова работать, возвращайся.
– А если не почувствую?
– Все равно возвращайся. Твои колонки вместо тебя никто делать не будет, даже если власть в этой стране поменяется десять раз.
– Наша журналистика не выдержит больше ни одной смены власти.
– Ты ее недооцениваешь. Просьбы есть?
– Одна.
Чудинов хмыкнул. Его доброта имела известные пределы. Предлагая озвучить просьбы, он, как правило, предполагал на их отсутствие.
– Отпустите уж и Стасика. Ему без меня в редакции все равно делать нечего, мы столько лет в одной связке, что даже в отпуск уходим вместе. Пусть отгуляет со мной.
Чудинов вздохнул.
– Забирай. И две недели я вас со Стасом не слышу и не вижу.
– Спасибо. Да, еще, Федор Николаевич…