Наставница

«Наставница» – это поэма о скромных, но великих тружениках-учителях, которые умели научать детей любить литературу, родную природу, человека – на своём личном примере… Беззаветного служения народу, родине, общечеловеческим ценностям…

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Давно, любимая богами,Привольно Таврия цвела!Вокруг стадами, табунами,Вся степь раздольная жила…В сухих полях страда кипела, —Был слышен шум рабочих кос……И грустно украинка пелаО красоте девичьих грёз…В зените – жаворонка трелиЛаскали вычурностью слух,Луга подсолнухом желтелиИ источали пряный дух…А на пригорках, где дорогиЗамысловатые вились,Тянулись сёла – их порогиОбозначали новь и жизнь…Дубов размашистые лапыНа берегах держали тень…Ржаной соломой крыты хаты…Из веток выстроен плетень…И ив плакучие деревьяКупали веточки в прудах, —Там и моя была деревня,Рождённая в мирских трудах…И далеко – не для забавы —Курился жаркой пылью шлях,Туда, где тёмные дубравыДержали небо на плечах… Деревни полнились молвоюС далёких и седых времён,Что здесь, дорогой столбовою,Проехал Пушкин… Как смешон,Кто в эти небылицы верил…Что делал он тут вообще?!А просто так! – он вёрсты мерил,В кибитке лёгкой и плаще…Была осенняя погода,День яркий – светел, чист!Вот только-только что природаВ багрянец выкрасила лист…И небеса налились синью, —Хотя высокие пока,По ним ползли свинцовой теньюПорой с дождями облака…От солнца блеск, – протуберанецТепло уже не то дарил…И дерзкий ветерок румянецНа всём обличье наводил…

Проехал Пушкин… Как смешон,

Кто в эти небылицы верил…

Его лошадка коновязьюВполне довольная была, —Овсом, травой, сноповой вязью —Она взбодрилась, ожила…Он пил вино, ел мамалыгу…И громко, весело шутил…Хозяина – ту прощелыгу! —В себя, как девицу, влюбил…А молдаванин – тьфу, уроду! —Когда бы «сальцем» потчевал,Поэт восторженную одуВ честь сала точно написал…В трудах про яства ведал мало,Но, всё-таки, всуе писал,А вот про сало – «нашэ сало»!Забыл? Не нравилось? Устал?Он про джамбу – тот чай калмыков! —И на крупицу не наврал!Сказал про чай, пропахший лыком:«Такой бурды я не пивал!»…Он краски все – верь заверенью! —Своих стихов от рощи взял,Когда писал свою «Деревню…»Деревню нашу представлял…На той тропе, что возле камня,Всегда лежал огромный кот,Его рождения не помня,Все верили – в нём знатный род!На всех взирал суровым взглядом,Ел колбасу и – обнаглев, —Купал усы под водопадом…Был левотигр, иль тигролев…Хоть рядом рос не дуб, а яворь…И сказки детям он не врал, —Застывший, будто серый мрамор! —О многом помнил, много знал…И вот, когда поэт обедалВ корчме в тот день у молдаван,Ему всё с радостью поведал —И быль, и небыль рассказал…Не всё кончается на свете —Минуло много дней и лет, —Но память о родном поэтеОставила неистребимый след… Бежали розвальни накатомВ упряжке тройки лошадей,Их встречный ветерок лохматил, —У каждой грива точно змей!..Ямщик же песне предавался,Он грустно и негромко пел,И лошадей сдержать старался, —Чинил их рвению предел!..В санях же дама восседала,В тяжёлый кутаясь тулуп,Не то задумалась, дремала,Но лик спокойный, и не глуп…Везде – от края и до края! —Блестели чистые снега…Вот только стихла вьюга злая,В лощинах улеглась пурга…Светился ярко купол неба —Как нимб возвышенный горел! —От сёл далёких запах хлебаИ убаюкивал, и грел…С бугра раздался вой протяжный —Щемящий душу волчий вой! —Рванулась тройка в бег отважный —Почти летела над землёй…Ямщик упрямый и бывалый,Всё понял сразу, оценил,Прикладывал он труд немалыйИ тройкой той руководил…Держать! Держать! Чтоб не успелаУпряжка в сторону свернуть…Дорога наледью гудела,Стрелой летел навстречу путь,А следом мчалась волчья стая, —Её пьянил и пот, и храп!Глазами жёлтыми сверкая,Неслась, не ощущая лап…Особенно вожак старался —Вот-вот подрежет коренную…Миг до прыжка всего остался,Он победит!.. И возликует!..В морозном воздухе щелчокЗвучит отрывистым ударом!Волк совершает кувырок,Дыша ещё горячим паром,Упал, как бездыханный сноп,К ногам оторопевшей стаи…А кони, подняты в галоп,Своим аллюром улетают…Не сразу выветрился страхВ глазах горящих стойко!С кровавой пеной на губах,В село примчалась тройка…Столпились конюхи вокруг,Во всём забота, рвенье…Самих их бил озноб, испуг,И радости сомненье… Бледнея, вытянулись лица,Когда откинули тулуп,Там не безмолвная царица —Лежал щемящий душу труп!Безвольно распростёрты руки,Запутанные волоса, —Как символ женской муки,Сверкала толстая коса…Хромой и жёлтый, лекарь местныйДал ей понюхать нашатырь…

В морозном воздухе щелчок

Звучит отрывистым ударом!

И запах на тот час – прелестный! —Не оценил бы лишь упырь…Тянулось долго ожиданье, —В нём все казнились, извелись, —…Теней вдруг лёгкое касанье —Её чела коснулась жизнь!

Конец ознакомительного фрагмента.