Маршрутка бодро промчалась по опустевшей улице, но не успела проскочить светофор и рывком затормозила. Прямо напротив Катерины образовалось огромное лицо, от которого она испуганно отшатнулась, не сразу сообразив, что видит перед собой рекламный плакат.

Лицо на плакате было разделено на две половинки: одна – довольно уродливая, а вторая – неописуемой красоты. Многоцветная надпись просто-таки кричала о сети косметических салонов «Аллюр», где обладательница любой внешности могла бы из дурнушки стать несусветной красавицей с помощью каких-то селеностероидов, выращенных на космической станции «Мир».

Интересно, видела этот плакат та девочка, что, наверное, все еще плачет на остановке? Да если даже и видела! Такие превращения по карману небось только супругам мэров и губернаторов. Или женам олигархов. Хотя олигархи и так женятся исключительно на красавицах, которым не нужны никакие селеностероиды!

С другой стороны, не родись красивой, а родись счастливой. А счастье – это любовь…

Некрасивым в любви не везет, это Катерина отлично знала, потому что и сама была некрасивой.

Маршрутка промчалась мимо ярмарки, свернула на мост, потом на набережную – и картина заката, ранее скрытого высокими домами, вдруг открылась во всей красе. Солнце уже ушло в воду, виднелся только ярко-золотистый край, и это сияние размывалось серо-лиловой полосой, а выше сгущалось немыслимо малиновым цветом, бросавшим яркие отсветы на темнеющие с каждой минутой облака. К востоку их уже не было, там небо казалось лазурно-прозрачным, как дорогой шелк.

После пасмурного дня этот немыслимый закат казался внезапным подарком. Кому?..

«Да уж точно не мне», – уныло подумала Катерина.

И, словно подтверждая это, автобус резко повернул от Волги. Закат исчез из глаз, и пока автобус медленно тащился в гору, забираясь на площадь Минина, пока ехал по улице того же названия, а потом выруливал на Сенную, небо померкло, и, когда Катерина вышла на своей остановке, оно было уже самым обыкновенным, тускло-серым, сумеречным.

Катерина миновала продуктовый магазин, у крыльца которого топтались трое парней. Свернула во двор и пошла к своему крыльцу.

За ее спиной зазвучали шаги. Эхо, что ли?

Катерина покосилась через плечо. Нет, не эхо: те трое шли за ней. Она торопливо отомкнула дверь подъезда своим ключом, проскользнула внутрь, захлопнула дверь, перевела дух и начала подниматься.

Однако дверь снова открылась.

Ключи есть только у своих. Наверное, это квартиранты с третьего этажа. Там постоянно меняются квартиранты, всех не упомнишь!

«Квартиранты» промчались вверх по лестнице, даже не взглянув на Катерину. Да и она не больно-то на них смотрела, отметила только, что один из них нахлобучил какую-то нелепую каскетку с огромным козырьком.

Дошла до второго этажа, достала из сумки ключ, вставила в скважину своей двери, но в это самое время что-то сильно, больно уткнулось ей под ребро, и незнакомый голос пробормотал:

– Открывай быстро, не дергайся.

Катерина замерла.

Те трое стояли рядом, взяв Катерину в тесное кольцо, буквально прижавшись к ней.

Да это никакие не квартиранты! Это грабители!

– Крикнешь – застрелю, – раздалось над ухом. – Соседи не прибегут, не надейся: пистолет с глушителем.

Голос был ровный, спокойный, в нем не звучало ни полтона угрозы, однако Катерина поверила сразу.

Один замок, другой – дверь открылась, и торопливое пиканье встретило их на пороге.

– Сигнализация! – выдохнул кто-то встревоженно, однако пальцы, вцепившиеся в локоть Катерины, не разжались.

– Отключи! – раздался спокойный приказ, и она послушно нажала на четыре кнопки.

Наступила тишина.

– Заходите, быстро! – велел голос, принадлежавший, как сообразила Катерина, главному в этой компании.

Катерина покосилась на него и ахнула. У этого человека не было лица!

Миновало мгновение дикого страха, прежде чем она поняла, что у грабителя не содрана вся кожа с головы, а просто на нее напялен светлый капроновый чулок.

– Погодите, – выдохнула Катерина, хватаясь за косяк. – Мне плохо, меня сейчас…

Она не договорила, зажала рукой рот и рванулась в туалет.

«Чулок» шагнул было следом, но тотчас брезгливо скривился и отпрянул:

– Блюёт. Эй, присмотрите за ней, а я тут займусь.

Катерина спустила воду, выпрямилась, вытирая дрожащие губы.

Смуглый парень стоял в дверях и мерил ее взглядом.

Она снова покачнулась и оперлась на стиральную машинку. Туалет в ее квартире был совмещенным с ванной.

– Пожалуйста, выйдите на минуточку, – пролепетала Катерина, не слыша своего голоса за шумом набегающей в бачок воды. – Мне… у меня что-то с желудком, мне надо… – Она махнула на унитаз.

Лицо смуглого искривилось, он брезгливо отшатнулся в коридор:

– Медвежья болезнь? Давай быстро! А то, когда пристрелим, будешь в дерьме лежать. Некраси-иво!