Каждые выходные Мэг проводила в Ред-ривере. Возможно, именно это мешало ей устроить личную жизнь. Через два года после рождения Брук на свет появилась Фиби. Мэг так любила своих светловолосых, жизнерадостных племянниц, что и недели не могла прожить вдали от них. Вообще-то Мэг не особо стремилась к замужеству. Она была симпатичной женщиной, многие мужчины говорили ей, что она красавица. Достаточно было взглянуть на ее пышные волосы цвета меда, стройную, подтянутую фигуру, посмотреть в золотисто-зеленые глаза, чтобы почувствовать желание защитить ее. Однако не требовалось много времени, чтобы понять, что за привлекательной внешностью скрывается сильная натура.

«Можно мне вставить хоть слово? — спросил у Мэг на втором свидании представитель одного из журналов (как две капли похожий на Ричарда Гира). — Знаешь, у меня тоже был еще тот денек». Проблема заключалась в том, что Мэг не интересовалась жизнью других людей. Она хотела, чтобы ею восхищались, ее желали, но потом оставили в покое. В первые пять или шесть лет, последовавшие за замужеством сестры, Мэг меняла мужчин как перчатки. Интерес пропадал после одного-двух свиданий, и она находила повод разорвать отношения. Она всегда расставалась по-доброму, бывшие поклонники становились ее друзьями. Мэг, похоже, сердцем чувствовала, что это — не ее «половинка». Иногда ей казалось, что вся ее личная жизнь проходит в доме младшей сестры, поэтому на жизнь в Нью-Йорке у нее остается мало времени.

Мэг основала свою фирму в тот год, когда родилась Фиби. На свои небольшие сбережения, вознаграждения от прибыли в компании «Y&R» плюс банковский кредит она сняла комнату под офис и открыла рекламное агентство, наняв на работу двух человек. У них был один клиент-рекламодатель, который остался недоволен услугами компании «Y&R» и которому всегда импонировала смелость Мэг. В следующие два года много сил ушло, чтобы поставить компанию «Хардвик и партнеры» на ноги. Мэг, наконец, начала понимать, насколько уединенную жизнь она ведет, несмотря на то что никогда не чувствовала себя одинокой. Поделиться новостями и порадоваться успеху она могла только с Ларк и несколькими близкими друзьями. До рождения Ферн все это не имело значение. А потом, внезапно, не понятно, почему, но такое положение дел стало тревожить Мэг.

Рождение третьей дочери Ларк и Этана было неожиданностью — девочка появилась на свет через шесть лет после рождения Фиби.

— Мэгги, я снова беременна. Просто не верится! — сообщила Ларк в одни из выходных, когда сестра гостила в Ред-ривере.

Странно, Мэг даже не заметила, что сестра в положении. А ведь стоило лишь заглянуть в сияющие глаза Ларк, чтобы все стало ясно — беременность всегда ее красила.

— Я так за тебя рада! — радостно воскликнула Мэг, обнимая сестру. Но радость моментально омрачилась непонятной грустью, которую она никак не могла объяснить. — Этан доволен?

— Конечно! — сказала Ларк. — Он заявил, что будет мальчик. Но я уверена, что это будет девочка… я знаю.

Когда Ларк была беременна Ферн, депрессия Мэг усилилась. Со временем она поняла, что послужило причиной. Ей хотелось не только наблюдать за тем, как у ее сестры родится ребенок — она сама хотела иметь ребенка. И даже больше того: ей хотелось, чтобы рядом был надежный мужчина, хотелось иметь собственную семью. Обозначив проблему, Мэг стала искать решение. Сестра помогала ей в этом, как всегда. По совету Ларк она стала смотреть по сторонам в поисках состоявшегося, успешного мужчины, с которым можно построить долговременные отношения, а может, надеялась Мэг, и семью. Среди знакомых было много одиноких женщин «за тридцать». Мэг вскоре поняла: как только начинаешь искать пару, зрелые мужчины, за которых можно было бы выйти замуж, оказываются представителями вымирающего вида.

Она встречалась со старшим редактором журнала, представительным, как Клинт Иствуд, и умным, как Пи Ви Херман. За ним последовал телевизионный продюсер, который, хотя и был в разводе, на свиданиях говорил только о бывшей жене и детях. Следующий — спортивный комментатор, — утверждавший, что одинок и мечтает о семье, как выяснилось, был не только женат: в каждом городке, имевшем свою бейсбольную команду, у него была подружка.

— Ну, и какие уши у этого претендента? — спрашивала Ларк после очередного неудачного свидания. На этот раз речь шла о двоюродном брате клиентки, которого Мэг отрекомендовали «красавцем».

— Как блюдца, причем далеко не из кофейного сервиза.

— Разве это не значит, что кое-что у него тоже больших размеров?

— Сомневаюсь, малышка. Конечно, у него могут быть большие руки или ноги… В любом случае, не стоит даже тратить время на то, чтобы узнать.

С появлением Пола Стоукса долгие поиски, казалось, завершились.

«Я знаю, что всегда так говорю, но он идеально тебе подходит», — говорила Ларк во время очередного телефонного разговора. Этан всегда над ними смеялся: «Ради Бога, вы как дети!» Мэг понимала, что Ларк, как любая счастливая замужняя женщина, подталкивала сестру к семейным отношениям, но обе они мало смыслили в вопросе выбора достойного кандидата в супруги.

«Адвокат, миллионер, филантроп, разведен. Последнее мне больше всего нравится,» — говорила Ларк, читая статью о Поле в газете «Wall Street Journal», которую Мэг с гордостью отослала ей как бы между прочим.

Все шло хорошо до тех пор, пока Пол не пригласил Мэг на ежегодную корпоративную вечеринку фирмы «Стрейт-хорн, Риддик и Ковелс», в которой он был партнером. Для этого мероприятия выбрали ресторан, войти в который мужчина мог только в строгом костюме. Мужчины были с ней очень вежливы, вели светские беседы об индустрии моды. Женщины смотрели с нескрываемым любопытством. Почти все они были замужем и интересовались только тем, где можно найти распродажу от Донны Каран. Позже, когда подали кофе и сигары, Мэг попыталась разрядить атмосферу шуткой. Неожиданно разговор зашел о жестокости полицейских и Мэг услышала, как Пол сказал: «Либерально настроенная пресса снова мутит воду из-за какого-то пустяка».