Прошел почти час, и тут до путешественников донеслись приглушенные звуки. Не приходилось сомневаться, что это были гоблины, – явно слышались глухие удары железного молотка о котел, странное, невыразительное завывание ивовой флейты, гогочущий смех и бормотание этих маленьких существ, развлекающихся где-то поблизости.

Друзья продолжали осторожно пробираться вперед, стараясь держаться в тени и не попадать под лунный свет; иногда они надолго замирали, пристально вглядываясь в окружавшие их темные ложбины. Вскоре за деревьями стали видны оранжевые и желтые отблески фонарей, пробивавшиеся сквозь окна хижины. Это была покосившаяся лачуга с дощатыми стенами и крышей, покрытой дранкой, почти разрушенная – такая она была древняя.

Эти огни напомнили Джонатану лачугу в лесу возле Стутонской Топи, и он решил не обращать внимания на эти огни, идти дальше. Но тут явно творилась какая-то чертовщина. Это не была обычная западня гоблинов. Внутри этой полуразвалившейся хибарки скакали и прыгали какие-то существа. Джонатану показалось, что они были “гоблиноподобными” – слово, которое бы обязательно понравилось Профессору Вурцлу. Путешественники скрылись в тени ольхи и оттуда молча наблюдали, как эти существа, свешиваясь с крыльца, гикали, гоготали и колотили по перилам, а затем скрылись внутри. Казалось, у них была какая-то встреча – в течение пяти минут здесь с деловым видом прошли две группки гоблинов, которые выходили из тени деревьев и скрывались в лачуге. Потом вниз по деревянной лестнице, пошатываясь, спустилась еще одна стайка гоблинов – они громко гоготали и болтали, а затем скрылись в болоте, и крупный, бородавчатый гоблин, шедший позади всех, швырнул за собой горсть каких-то монеток.

Некоторое время спустя на фоне освещенного окна появилась какая-то фигура. На голове у нее была надета набекрень шляпа – видно, одна из шляп, сшитых Лонни Госсетом. Гоблин зашелся хохотом и уронил вниз на тропинку что-то вроде ящика комода, набитого столовым серебром, – послышались звон и лязганье ножей. Эти звуки, видимо, понравились мародерам – из лачуги раздались одобрительные возгласы. Один из гоблинов скатился вниз по лестнице, собрал рассыпанные приборы, отнес их наверх и затем вновь сбросил из окна набитый ими ящик.

Тут же послышались звуки разбитого стекла и дикий крик, а затем – гоготанье, шум борьбы и злое бормотанье. Тени внутри хижины заколыхались – видимо, лампа качалась, а затем свет с треском погас – вероятнее всего, лампа упала со своего места и разбилась. Но вскоре тьма внутри хибары рассеялась, там вновь замерцали красноватые и оранжевые огни – это гоблины принялись вешать лампы на стены. Внезапно гоблины стремительно выкатились на крыльцо, сбежали по лестнице и разбежались в разные стороны. Двое из них пронеслись, царапаясь и колотя друг друга, – при этом оба были охвачены пламенем с головы до ног. Они с шипеньем бросились в лужи, окружавшие тропинку, а затем вскочили и бросились вслед за своими приятелями. Когда путешественники вновь двинулись в путь, огонь уже охватил всю лачугу.

В целом все это выглядело довольно странно, но это были гоблины, и понять их было непросто. Джонатан подумал – не остановиться ли и не попробовать потушить огонь, но, рассмотрев лачугу, он понял, что она была такой старой и ветхой, что и выгорев дотла не стала бы хуже. Поэтому они оставили хибару тлеть и отправились дальше, вновь оказавшись в темноте болот.

Вскоре они услышали завывание волков, раздававшееся то где-то впереди, то позади, то вверху, то опять впереди, словно волки шныряли по наклонным скалам гряды у Высокой Башни. Пару раз Джонатан видел мельком в тени блеск красноватых глаз и где-то рядом слышал тихие, почти бесшумные звуки шагов. И вдруг, когда они уже почти полностью пересекли болото, путешественники резко остановились и, столпившись, принялись вглядываться в мелькание тысяч крошечных желтых огоньков, которые казались чьими-то глазами, глядящими на них из темных луж сквозь освещенную лунным светом дымку. Выяснилось, что это и в самом деле были глаза – глаза бесчисленных лягушек; все они сидели в лужах и смотрели из темноты.

Путешественники остановились лишь на миг, а затем поспешили вперед. Через несколько минут деревья расступились, и они обнаружили, что стоят перед каменным оплотом Гряды, заслоняющей мутное от облаков небо, с Башней наверху, которая огромной тенью нависала над утесами.

Друзья двинулись дальше по тропе, которая пошла вверх, уводя их от туманного болота, и стали пробираться между скалами, слыша вокруг завывание волков и чувствуя, как с каждым шагом им становится все страшнее.

Джонатану казалось, что их единственный союзник – это луна. Он попытался приподнять себе настроение, представив, что в вышине, в звездном небе, парит галеон эльфов и они, если верить слухам, забрасывают свои удивительные сети в облачные моря И кто знает, какие небесные сокровища они там вылавливают. Правда, Джонатан решил, что это всего-навсего мечты и надежды – думать, что кто-то непременно издалека и давно наблюдает за ними и что они не так одиноки в этой ночи, как казалось на первый взгляд. Ему вдруг захотелось вытряхнуть из своего кожаного мешочка магические монетки, правильно разложить их, увидеть Лунного Человека и кивнуть ему пару раз. Но вверху вырисовывалась Башня, и сейчас было не время заниматься магическими монетками или представлять себе, как было бы хорошо очутиться где-нибудь в другом месте… В этот момент Эскаргот глухо прошептал, что следует остановиться и произвести разведку. Они спрятались в тени маленькой рощицы, откуда хорошо были видны фасад и стены замка.

Он представлял собой строение из крупных обточенных камней темно-серого цвета, которые за века стали гладкими. Серо-голубой лишайник и коричневый мох покрывали стены, выделяясь на тусклой поверхности камней более темными и затененными пятнами. Сама Башня вздымалась в небо над утесами на четыре-пять этажей в высоту; тут и там на стенах были разбросаны окна, сквозь которые виднелся свет. От одного взгляда на высокую мрачную Башню холод пробирал до костей. Она казалась такой угрюмой и гнетущей, что даже в самый теплый весенний день здесь было, наверное, сумрачно и холодно. На камнях во многих местах были трещины и вмятины, словно они пострадали от землетрясения. Дикий виноград тут и там оплетал стены, но по большей части лоза была без листьев.

Стоя в тени деревьев, друзья прислушивались к шорохам леса и завыванию волков, доносившемуся со стороны скал. Пару раз эти серые хищники выбегали из леса, через несколько минут заворачивали за Башню и опять скрывались среди деревьев.

На задней стене замка было расположено большое окно с мутным, серым стеклом. Из него пробивался мерцающий свет, он то мигал, то разгорался, то потухал – ясно было, что этот свет шел от камина. Оттуда же доносились бормотание, болтовня, гоготание и громкие удары в гонг – словно это была пирушка гоблинов, причем в самом разгаре.