Достаёт и вручает Лидии небольшую ювелирную шкатулку.

Лидия. О! Ты такой…

Открывает шкатулку, откуда начинает звучать негромкая щемящая мелодия.

Чарльз. Продавщица в магазине сказала, что это музыка из «Ромео и Джульеты». Спектакля, который сделал тебя знаменитой.

Лидия. Так трогательно. Ты — замечательный. Спасибо!

Ставит шкатулку на гримировальный столик. Берёт его руки в свои.

Куда тебя посадили?

Чарльз. Где-то в партере.

Катерина. Шестой ряд, место три.

Лидия. Хочу обращаться именно к тебе в монологе второго акта. Не пропусти…

Чарльз. Не буду отводить от тебя глаз всю пьесу.

Целует её.

Сегодня весь город у твоих ног…

Церемонно раскланивается и молча выходит.

Лидия(крича ему вдогонку). Иди осторожно. Держись за перила. Крепко!!!

Катерина. На когда вы забронировали билеты?

Лидия. Несколько часов отдыха и утром мы улетаем. Его люди всё уже запаковали, увезли, убрали…

Садится к гримировальному столу, начинает готовить грим, протирает салфеткой лицо.

Я так хотела. Не продлевать агонию прощания, не приходить больше в театр. В гримёрку. Где всё такое до боли родное… Мечтала о мгновенном уходе. Хотя с Чарльзом это нелёгко. Он всё делает медленно — медленно ходит, размерено ест. Но в этом случае всё проделал невероятно быстро. Боялся, что я передумаю. С другой стороны, куда спешить? Уже завтра, что у нас будет — только свободное время…

Катерина. Хотите начать одеваться?

Лидия. Погоди. Не хочу, чтобы занавес подняли вовремя. Надо заставить зрителей хорошенько подождать. Сгорать от нетерпения. Появиться, когда они уже начнут сомневаться, что я вообще появлюсь. (поправляет волосы.) Такая стратегия — тоже часть выступления. Быть актрисой — не только произносить свой текст…

Катерина. Особенно, если ты — звезда.

Лидия. Зрители так неохотно вручают тебе эту корону и так безжалостно сдирают её при первой возможности. И истинное мастерство — сбежать до того, как они это сделали.

Катерина. Поэтому вы решили уйти из театра?!

Лидия. Возможно. Или это просто любовь? М-да, актрисы редко понимают, что они в реальности чувствуют. И даже — в большинстве случаев — кто же мы на самом деле. Комики, трагики или шуты на потребу толпе. А если б знали, то не было бы необходимости каждый вечер выходить на сцену в чьей-то шкуре. Быть на сцене, хмм?

В шаге от сумасшедшего дома… (без перехода.) Парик причёсан?

Катерина. Да, надо только чуть…

На этих её словах в комнату входит Пол — бывший муж Лидии.

Высокий, худой, весьма привлекательный. На голове клоунский колпак, в руках бутафорская дудочка. Приветственно трубит в неё.

Пол. Забежал тебя поцеловать. Поддержать. Только не говори: «Пошёл вон!»

Лидия(резко вставая). Катись вон! (вырывает у него дудочку.) И брось эту дурацкую дудочку. Шут!

Пол. Это была праздничная увертюра. (насвистывает ту же мелодию.)

Лидия. Я сказала: «Пошёл вон!» Ясно и недвусмысленно. Я тебя не хочу видеть!

Пол. Не слишком-то гостеприимно. Не забывай, я — твой единственный законный муж. Не любовник какой-нибудь. М-у-у-ж.

Лидия. Но я именно это имею в виду. Тебе здесь нет места в такой момент. Уйди, христа ради, не срывай прощальный спектакль!

Пол. Я бы пришёл раньше, но был вынужден помочь ползущему вниз по лестнице ветерану. Если бы не я, он сломал бы шею.

Лидия. Какому ещё ветерану?! (осекается на полуслове, поняв, что речь идёт о Чарльзе.) Пожалуйста уйди, мне неприятно быть в твоей компании.

Пол. Да перестань ты! Заткнись! И хватит уже быть актрисой — пенсионерка.

Лидия. Какое у тебя право так говорить мне?! Уйди, Пол.