Глядя на его профиль, она пыталась угадать, что вызывает у него затруднения. Но, подавив желание помочь ему, вновь задумалась о своем.

Конечно, понятно, что Роб пришел сюда учителем, а не учеником, так как Вивьен показывает ему кухню, а приготовление чая на получасовых переменах входит в обязанности преподавателей. А вообще-то при беглом взгляде на класс невозможно понять, кто здесь кого учит. Это было тем, что озадачило ее саму, когда она впервые оказалась здесь в прошлом семестре, вся взмокшая от волнения. Одним из последующих сюрпризов для нее, пылко отдавшейся работе преподавателя языка для взрослых, было то, что с этими самыми малограмотными взрослыми оказалось очень приятно и легко общаться. Вот хотя бы Мак. Он появился здесь на прошлой неделе, с мотоциклетным шлемом под мышкой, скинул тяжелую кожаную куртку и осмотрелся с таким видом, будто он Питер Стрингфеллоу [1] , зашедший в один из своих клубов взглянуть на игру. Вивьен свела их вместе, и теперь Джулия пыталась заставить его раскрепоститься и поверить в собственные силы. На прошлой неделе все прошло удачно, а в этот раз они едва приступили к сочетаниям гласных, как в дверях появился Роб Великолепный.

До нее словно издалека доносилось, как Мак запинается, произнося слова, в то время как ее слух был устремлен по коридору и дальше в кухню, в желании понять, о чем так долго Вивьен беседует с Робом. Это было нечестно, ведь Вивьен, слава богу, была замужем, с двумя малышами. И что еще больше ее огорчало, так это именно то, что в течение последних шести месяцев, действительно получая удовольствие от занятий по четвергам в школе для взрослых, уходила из дома и возвращалась домой в темноте, особенно в зимнее время. А это означало, что, отправляясь в школу, она напяливала на себя кучу мятой одежды, заматывалась по уши в толстый шарф и не озабочивалась тем, чтобы хорошо выглядеть. А когда она разоблачалась в тепле классной комнаты, никому не было дела до ее затертых джинсов, бесформенного свитера, а также кроличьих глаз и лица, покрытого красными пятнами от холодного ветра, гуляющего по автомобильной стоянке, которую им всем приходилось пересекать по дороге в школу.

Но все это, конечно, лишь до сих пор.

Появление Роба все это разрушало. Горькая досада обжигала ее, когда она слышала доносящееся из коридора «ладно». Она предположила, что для него уже подобрали ученика и сегодня его пригласили, просто чтобы осмотреться, как было и с ней. С кухни донесся звон кружек. Она напряглась. Обычно во время перерывов на чай они сидели все вместе и болтали. Это был повод пообщаться и шанс получше познакомиться друг с другом. Но она не желала ничего слышать о Робе. Ей уже хватило того, что она его увидела.

— Джулия? — Мак искательно смотрел на нее. — Опасно, да?

Она подпрыгнула на месте. «Он что, читает мысли?»

— Что опасно?

— Слово. Последнее в списке. Опасно, да?

Она перевела дух:

— Да. Молодец.

Мысленно она дала себе пинок. Вместо того чтобы приносить какую-то пользу и стараться «выполнять свой общественный долг» во чтобы то ни стало, она вот уже минут десять пытается представить себе Роба обнаженным. Такие мысли не слишком помогли обрести внутреннее спокойствие, когда он опять появился в классе и, прокашлявшись, обратился к группе:

— Э-э, привет всем. Вивьен спрашивает, кому чай, кому кофе?

Джулия постаралась хорошенько его рассмотреть, пока он сосредоточенно запоминал все заявки. Он ей казался самым удивительным мужчиной из всех, с кем ей доводилось встречаться. Его ресницы вплывали в комнату за полчаса до него самого, губы были полными и чувственными, а подбородок — широким и мужественным. Безупречно сложенное тело было облачено в белую рубашку с открытым воротом (белый цвет прекрасно контрастировал с оливковым цветом кожи), небрежно наброшенную на плечи куртку в морском стиле и черные джинсы, плотно облегающие бедра. Слишком плотно. Тесные настолько, чтобы ответить на вопрос, над которым она только что размышляла. Она оттянула пальцами ворот своего свитера и впустила под одежду небольшое количество прохладного воздуха. Его нежные зеленые глаза обратились на нее.

— Ты Джулия, так ведь?

Чувствуя себя по-идиотски польщенной тем, что он запомнил ее имя, она выдохнула в ответ:

— Чай, пожалуйста. С одним кусочком сахара.

Он кивнул и, не поймав ее взгляда, не обратив внимания на румянец, заливший ее щеки, просто повернулся и отправился обратно на кухню готовить чай. Когда он удалился, в комнате вокруг нее все постепенно вновь обрело четкие контуры.

— Может, остановимся?

— Да, Мак, конечно. Ты, наверно, устал. Должно быть, достаточно утомительно так долго концентрироваться на этом.

— Со мной-то все нормально, это ты выглядишь замученной.

— Спасибо, — недружелюбно буркнула она.

— Нет, правда. Мне не сложно сконцентрироваться, я уже к этому привык. Это необходимо в моей работе.

— Ах, да, она наверняка требует достаточной сосредоточенности?

— Ага, точно. А что ты делаешь? Я имею в виду, когда ты не занимаешься вот этим?

Она смотрела на Мака, а искоса наблюдала, как вновь появившиеся в комнате Вивьен и Роб расставляют чашки. Ей хотелось, чтобы Роб услышал ее ответ. В эту секунду она горячо желала быть морским биологом или астрофизиком — кем угодно, лишь бы это придавало ей загадочность, некий шик в его глазах.

— Ничего интересного.

— Я тебе не верю, — откликнулся Мак, поднося к губам чашку и дуя на горячую жидкость.

— Придется попытаться… — произнесла она сквозь зубы, принимая чашку от Вивьен и натянуто ей улыбаясь.

— О’кей, тогда я попробую догадаться. — Мак глотнул чая.

— Лучше не надо.

— Э-э… Ты модель?

— Модель? — Она резко повернулась, глядя на него с изумлением. — Ты совсем спя… — и запнулась, поймав осуждающий взгляд Вивьен, которая вместе усаживалась с Робом на другом конце стола. Нужно следить за собой. Вивьен много проработала в начальной школе и при обучении взрослых применяла те же принципы, что и к семилетним. А это означало, что на «спятил» было наложено табу.