Шрифт:
– Блин, одно и тоже гундосят, – пожаловался водитель.
– А что такое? – вяло поинтересовался Максим.
– Да ну, задрали с этой станцией, лучше бы о пробках подумали, – ответил таксист.
– …станет первой в мире не только по мощности, но и по целому ряду других параметров. Так, например, полное управление станцией будет осуществляться из Москвы, а точнее из Сколково, где специалистами различных научно-исследовательских институтов был создан центр управления и мониторинга…
Максим наклонился к водительскому сиденью, чтобы лучше слышать, но таксист надавил на кнопочку переключения радиостанций, и в салон с треском и грохотом ворвалась музыка. Максим откинулся на сиденье, точно в него ударила пуля.
Таксист высадил его за квартал до оговоренного адреса. Так Максим попросил в дороге.
Подумалось о Маше. Он чувствовал себя немного пьяным, но желания самостоятельно продолжить "банкет" пивом не было. Лишь желание вспоминать, прокручивать, отматывать, замедлять, ставить на паузу. Он возвращался домой под моросью, приятной и освежающей, и думал о прошедшем дне, истекающем через край подступающей ночи.
Завтрак дома, с самим собой и "рецептом Жванецкого". Обед и ужин с Машей, со смехом и лёгкостью бесед. Два против одного. Неплохо, даже отлично. Главное, не сопротивляться переменам. Не сопротивляться, даже зная, что свежесть чувств усердно ретуширует пустоты неудобств и незаданные вопросы.
Впрочем, каков выбор? Если тебе настолько хорошо рядом с другим человеком, что ты отказываешься от отбивной или стейка в пользу грецких орехов и неведомой макадамии, – пожалуй, никакого.
4
Маша была права, когда говорила, что он не всецело с ней. Часть мыслей, и не сказать, чтобы маленькую, оттягивал на себя Пеликан. Человек с птичьим погонялом. Убийца, оставивший в память о себе две отметины: на лбу и груди у Максима.
Слежку за квартирой Пеликана (адрес, который нарыли и благополучно "забыли" в управлении) Максим чередовал со свиданиями с Машей. Убийца не появлялся, но Максим и не думал отступать. Дело чести.
Сегодня был "день Пеликана".
После утренней пробежки – да, теперь он был способен и на такое – Максим принял душ, позавтракал и подумал о сейфе.
Подумал – и решился. К внутреннему чутью следовало прислушиваться. Кто знает, может, Маша права и в том, что синестетики обладают паранормальными способностями. Если верить своим ощущениям без паранойи – хуже не будет.
Сейф прятался в шкафу на лоджии, среди инструментов, объедков стройматериалов, запасов картошки и продуктовых банок. От лишнего внимания его прикрывал чемоданчик с дрелью.
Максим положил перед сейфом крестообразную отвёртку и задумался. Кодом служил день их первой встречи с Аней – день, месяц, год, – но Максим не был уверен во всех цифрах. День он помнил хорошо, спасибо Аниным напоминаниям: 15-ое… но… чего? октября? ноября? Точно осенью… А год? 2030 или 2031? Чёрт, каждый раз одно и тоже.
Он взял отвёртку и несильно постучал наконечником по электронному дисплею.
– Ну-у, по старинке…
Максим нажал кнопку "*", набрал "15", секунду помедлил, затем ввёл "10", пауза, "30", снова надавил на "*" и подытожил – "Ввод". Сейф мигнул красным светодиодом и ответил однократным сигналом, насыщенным безапелляционным отказом.
"Мимо".
– Врёшь, не уйдёшь.
Он повторил попытку, набрав "11" вместо "10". После нажатия "*" раздался пятикратный сигнал зуммера. Максим не сразу понял, что железяка жалуется на падение напряжения питания. Он вдавил "Ввод", но сейф снова ответил "красным", а ручка электронного замка осталась заблокированной.
В сейфе не было агента-ресивера, даже маленького и неприхотливого, замок питали простые пальчиковые батарейки, требующие замены раз в несколько лет. И вот они выдохлись. И, конечно, у Максима не было запасных.
Зато имелось нечто другое.
Аварийный ключ нашёлся в ящике с болтами, гвоздями и прочим крепежом. Максим победно поднял его вверх. К местам память относилась бережней, чем к датам.
Максим выковырял из замка резиновую заглушку, вставил аварийный ключ и повернул до упора.
– Так бы сразу.
Он открыл дверцу, достал из металлического нутра завёрнутый в целлофановый пакет конверт, бокс с трёхзначным кодовым замком и продолговатый футляр красного бархата. Внутри лежала золотая цепочка с кулоном в виде рыб. Он повертел в руке пойманных рыбёшек – Анин знак Зодиака, – и тут его подхватила "карусель".
Сделав несколько кругов, окунула в изящную желтизну и напористый блеск украшения.
Золото звучит по-особому, цельное золото, а не дешёвка с напылением, чистое золото, тяжёлое, не испорченное ради цвета добавками, – оно звучит, как обретший голос солнечный свет. Ни у красного (добавка меди), ни у белого (добавка палладия, платины или никеля) золота нет такого голоса. "Карусель" игнорирует их оттенки, не извлекает из самозванцев звеняще-яркую струну. И только чистое золото, не осветлённое серебром до лимонного оттенка, умеет петь. Красиво. Искренне.