– - Зависит от того, в чем именно вы хотите разобраться и сколько готовы заплатить.

– - Как коллекционер я хочу вернуть себе подлинный нейрокристалл Разумовского. Кроме того, я хочу выяснить, кто и как сумел подменить кристалл из моей коллекции. И наказать вора без участия полиции.

– - Я -- ищейка, господин Яворский. Я ищу. И, как правило, нахожу. Вершить суд -- вне моей компетенции.

Кривцов

Нейрокристалл девушки был золотистым. Кривцов слушал ее голос и вглядывался в оттенки. Даже глаза закрыл, чтобы ничто не отвлекало. Только затянулся сигаретой поглубже -- и смотрел.

Кривцов не судил о людях по их поступкам. И не составлял первое впечатление по глазам, мимике или одежде. Все это -- лишь вторичные признаки. Вот у собеседника голос дрожит или пальцы нервно теребят салфетку, но стоит ли обращать на это внимание, если знаешь, что у него ржавчина в восьмом поле Бродмана?

Кривцов не помнил, как давно он обладает этой способностью -- видеть нейрокристаллы живых еще носителей. Но началось это уже после принятия закона о запрете на экстракцию личности. У него тогда пропала докторская диссертация и пришлось уходить из института, но без работы он не мог, и постоянно гадал, какой нейрокристалл управляет тем или иным человеком. А вскоре стал по-настоящему видеть.

Пока было, что.

– - Вениамин Вячеславович, пожалуйста, прошу вас, вы просто обязаны помочь! Ведь никто, кроме вас, даже не знает о них!

По золоту побежали плотные алые ниточки. И зелень темного вязкого оттенка. Неприятно.

Кривцов поморщился. Начинала болеть голова.

– - Погодите!
– - попросил он.
– - Можно помедленнее? Я, честно говоря, не до конца понял, чего вы от меня хотите... Но дело, кажется, важное?

– - Да! Очень важное! Вениамин Вячеславович!..

Багровая вспышка в голове.

– - Да погодите же!
– - повысил голос Кривцов.
– - Успокойтесь! Немного. Теперь давайте сначала.

Девушка вздохнула. Багрянец прибился к краю сознания, головная боль отступила.

– - Я к вам из института мозга. Я знаю, что вы давно ушли, но здесь творится ужас что! Ну то есть все как обычно, но так же невозможно! И никто ничего не делает! Мне нужно все рассказать вам... Я не уверена, что по телефону это можно...

Нежная голубизна, сгущающаяся к центру. Кривцов залюбовался оттенком.

– - Послушайте, -- сказал он.
– - Вы на эмоциях, а я опаздываю на встречу. Да и разговор у вас, похоже, не телефонный... Давайте сделаем вот что. Завтра я заскочу к вам -- вы же в институте мозга работаете, и мы...

Сказал это просто, словно в прежние времена. Заскочит в институт, поздоровается с Сашкой, Олегом, аспирантами, наденет халат, пройдет в свою -- свою!
– - лабораторию...

– - Нет!
– - сказала она.
– - То есть, да! То есть... я работаю в институте мозга, но я не могу говорить здесь! Давайте... давайте лучше я к вам заеду, или где-нибудь в кафе встретимся, или еще как-нибудь, только не здесь!

– - Хорошо, -- согласился Кривцов.
– - Там рядом с институтом есть сквер... Где прудик и фонтан с утками. Знаете?

Утки улетели. Октябрь на дворе, ноябрь почти. Но почему-то из всего сквера больше всего запомнились именно утки.

– - Да.

– - Я буду ждать вас у этого фонтана завтра в шесть вечера. Это вам удобно?

– - Да, конечно! Простите, Вениамин Вячеславович, что отрываю вас, но это правда очень важно!

– - Я понял. До встречи тогда. До свидания. До завтра.

Кривцов положил трубку. Золотое сияние еще стояло перед глазами.

Девочке определенно надо научиться спокойствию. Тогда будет -- глаз не отвести.

Уж Кривцов-то это знал наверняка. Он долго, иногда ему казалось -- всю жизнь изучал нейрокристаллы. Шесть лет в институте, да еще до этого, студентом, аспирантом... Правда, все это оказалось людям не нужно. Им нужны деньги, а не исследования. Идолы, а не боги. Иначе как объяснить тот факт, что его работу, посвященную методам формирования нейрокристалла при жизни носителя, положили на полку, рядом с опытными образцами?

Кривцов точно знал: нейрокристалл -- не замершая в своем развитии сущность. Любое переживание, любая, пусть даже самая малая крупица жизненного опыта оказывает огромное влияние на цвет кристалла. То, что сегодня может казаться шедевром, завтра изменится и превратиться в кусок холодца, за который никто не даст ломаного гроша. И наоборот, сегодняшний гадкий утенок может стать лебедем. Вот только взросление птенцов направляется генами -- тут уж или дано, или не дано, -- а развитие мозга можно направить, подсказать ему правильный путь.