- Правильно, - согласился Пузыренко, опустил забрало, лег в траву и по-пластунски пополз за очередным пленником.

 А тем временем двое парней-наркоманов тупо стирали с соцветий пыльцу со смолой и терпеливо ждали обеденного часа, когда Боксер должен был дать им по миске каши, по куску селедки и по дозе героина. Ради таких доз они и работали на этой дикой плантации, хотя отлично понимали, что в любой момент их могут арестовать. Поэтому они не удивились и не сопротивлялись, когда увидели перед собой двух невысоких вооруженных спецназовцев, которые связали им руки, зачем-то залепили рты скотчем и, не сказав ни слова, привели в коровник и привязали к сваям.

 - Ну вот, у нас уже почти две тысячи очков, - деловито потирая руки, подсчитал Пузыренко, когда они с Вадиком вышли из коровника на улицу.
– Четыреста за ликвидированных плюс полторы тысячи за этих троих. Давай позовем Динку и обсудим план дальнейших действий.

 - Зачем терять время на разговоры, если и так все ясно? Ты остаешься здесь, сушишь одежду и стережешь пленных, а мы с Динкой идем в последний решительный бой.

 Пузыренко запер дверь коровника на массивный ржавый засов и вдруг вспомнил, что забыл достать из лодки свой рюкзак с едой. Он мог окликнуть Ситникова и попросить его принести рюкзак, но не стал этого делать, решив, что возвращаться - плохая примета. "Лучше одолжу продукты у пленных пейнтболистов, а потом отдам им свои харчи", - подумал Витя. Он снял шлем, вытер вспотевший лоб и пошел искать рюкзаки пленников.

 Пузыренко расхаживал по коровнику, держа шлем за ремешок, словно это было пустое лукошко грибника. Когда он с озабоченным видом прошел мимо привязанного к свае Боксера, тот, увидев юное лицо Пузыря, понял, что никакого ареста не было и произошла какая-то ошибка. Он стал мычать, мотать головой как бычок, взглядом показывая на свое опутанное скотчем туловище.

 Пузырь подошел к Боксеру, сел перед ним на корточки и вежливо произнес:

 - Здрасте. Я из команды Ситникова. Мы взяли вас в плен. Не волнуйтесь, потерпите немножко, скоро Вадик вернется, и мы вас развяжем.

 - М-м-м, - промычал Боксер, пытаясь глазами указать на свой рот. Он даже постарался выпучить губы, залепленные широкой полоской скотча, чтобы объяснить, чего хочет.

 - Вы хотите, чтобы я сорвал клейкую ленту с вашего рта?
– спросил Витя.

 - Угу, угу, угу, - закивал Боксер, обрадовавшись, что его наконец поняли.

 - Извините, но я не могу этого сделать, - беспомощно развел руками Пузыренко.

 - М?
– вопросительно посмотрел на него Боксер.

 - Не могу. Если я развяжу вам рот, вы начнете уговаривать меня, просить, чтобы я вас отпустил. Скажете, что у вас большая семья и очень много больных родственников, что каждому вашему родственнику нужна очень срочная и очень дорогая операция, которую может сделать только один-единственный, очень известный американский хирург и только в одном-единственном очень известном медицинском центре в Америке. Что за все это нужно заплатить сто тысяч, а ста тысяч у вас нет. Вы надеялись выиграть их в пейнтбол. Вы продали все драгоценности, всю мебель, дачу, машину, чтобы внести взнос в пейнтболклуб, заплатить за участие в соревнованиях за "Золотой жетон". Вы надеялись выиграть сто тысяч и решить все свои проблемы, так? Но вас неожиданно взяли в плен, и теперь все ваши планы рухнут, если я вас не развяжу. Я на сто процентов уверен, что всю эту лапшу вы навешаете мне на уши, если я развяжу вам рот.

 Боксер сначала напряженно слушал мальчишку, стараясь понять, о чем тот говорит, а потом, когда услышал слово "пейнтбол", внезапно расслабился и засмеялся очень осторожно, насколько это позволяли залепленные скотчем губы. Боксер знал, что каждый год на другом берегу реки проводятся соревнования по пейнтболу, и понял, что пейнтболисты ошиблись, когда пришли в коровник и связали его людей. Он хотел объяснить это мальчишке в камуфляжной форме, снова замычал и, склонив голову набок, стал тереться щекой о свое плечо, стараясь содрать с губ липкую ленту.

 - Вы настаиваете, чтобы я снял скотч?
– участливо спросил Пузыренко.

 - Угу! Угу! Угу!
– громко заугукал Боксер и три раза энергично кивнул.

 - Вы требуете?

 - Угу!
– крикнул взбешенный пленник и полными гнева глазами взглянул на мальчишку.

 - Вот видите, - укоризненно покачал головой Витя.
– Я вам еще рот не развязал, а вы уже требуете. Что же будет, когда вы сможете говорить? Сто тысяч - большие деньги. Многие из-за них могут начать нечестную игру. Вот я сейчас сделаю глупость, развяжу вам рот, а вы начнете мне угрожать. Пообещаете найти меня после игры и отомстить, если я вас не отпущу. Нет уж, не на того напали. Не купите меня на такую туфту! Я не лох безбашенный, чтобы на такие лажовые крючки попадаться!
– Пузыренко гордо поднял подбородок.
– Клянусь, что наша команда победит в этих соревнованиях. Мы найдем "Золотой жетон" и получим сто тысяч. А знаете, почему? Потому, что мы ловкие и быстрые, и еще потому, что мы тренировались, а не пиво пили, как некоторые. Поэтому вам придется потерпеть, посидеть полчаса с закрытым ртом. Вот так.
– Он проникновенно посмотрел в глаза Боксеру и попросил: - Вы не могли бы кивнуть головой в ту сторону, где лежат ваши рюкзаки? Я хочу одолжить у вас чего - нибудь на завтрак, а то я свой рюкзак со жратвой оставил в лодке. Я вам отдам или заплачу наличными, не сомневайтесь.

 Боксер яростно замычал и снова стал тереться щекой о свое плечо, стараясь содрать скотч. Пузыренко понял, что ничего от него не добьется, подошел к парням-наркома - нам, сидевшим привязанными к одному столбу, и попросил их указать место, где находятся рюкзаки. Но парни лишь отрицательно покачали головами, посмотрев на Витю тусклыми сонными глазами. Пузыренко еще немного побродил по коровнику, но не нашел ни рюкзаков, ни автоматов, ни шлемов - никакого пейнтбольного снаряжения. Постепенно он дошел до кухни и обнаружил там несколько красных газовых баллонов, мешок с гречневой крупой, десяток больших банок селедки, хлеб, ящик пива, одноразовые шприцы без упаковок и еще много разной кухонной утвари. И тут ему впервые пришло в голову, что произошла какая-то ошибка. "Странно, - подумал Пузыренко, глядя на мешок с крупой.
– Если коровник предназначен для пейнтбола, значит, в нем никто не живет. А раз в нем никто не живет, то на кухне не должно быть ни газовых баллонов, ни продуктов, ведь пейнтболисты не потащат сюда мешок с крупой и десять килограммов селедки. Если всю эту провизию сюда принесли не пейнтболисты, то кто? Неужели мы с Вадькой ошиблись и зашли не в тот квадрат?"